Шрам на бедре - Данила Комастри Монтанари

— Конечно, приду! Если еда там задаром. Не каждый день бывает такое! — очень обрадовался моряк. — Прямо сейчас побегу и скажу об этом Дзене и Макарию, — добавил он и поспешил по причалу.

— Вижу, твоя ступня уже совсем не болит, — заметил Аврелий.

— Почти поправилась, благодаря богам… Эй, а ты откуда знаешь это? — удивился Аттилий, но патриций уже удалился.

— Хочешь собрать на званый ужин всякий сброд, толпу нищих? — возмутился Кастор, секретарь патриция, мастер на все руки. — Ты сошёл с ума. Они же разгромят дом!

— Нет, такое не случится, если кто-нибудь последит за ними, — возразил Аврелий. — А поскольку Парис остался в Риме, этим займёшься ты.

— Можно, конечно, по-всякому бросать деньги на ветер, — ответил вольноотпущенник. — Но ты мог бы, например, прибавить жалованья своим работникам. Так или иначе, не рассчитывай на меня в этой затее, — решительно заявил он и хотел было уйти.

— Ах, Кастор, скажи-ка мне лучше, — остановил его Аврелий, — почему в моём гардеробе недостаёт плаща, который я заказывал на острове Родос?

— Он был очень потрёпанный, хозяин, и я подарил его одному нищему. От твоего имени, разумеется, — невозмутимо промолвил слуга.

— А разве сутенёр Лисиппий и в самом деле такой нищий? Думаю, он гребёт деньги лопатой в своём борделе, — возразил хозяин. — Ладно уж, на этот раз не стану сердиться, Кастор. Если на празднике всё пройдёт благополучно, закрою глаза на твою выходку. В противном случае знай, что плащ этот стоит триста сестерциев, которые будут удержаны из твоего заработка.

— Но послушай, неужели ты станешь крохоборствовать со мной, чтобы потом накормить половину Питекузы, — проворчал Кастор сквозь зубы!

— Всё, хватит обижаться и пиши список гостей: все власти Гераклиума с супругами, все римские отдыхающие, если конечно, в такую погоду тут найдётся ещё кто-нибудь, самые видные матроны с мужьями, любовниками, ухажёрами и так далее, лишь бы все были римскими гражданами. Разместишь их в большой эзедре в западном крыле. Пятнадцати трёхместных триклиниев должно хватить. Для народа попроще, напротив, накроем большие столы в коридорах и в парке. Отправь общественного глашатая сообщить всем о приглашении. В этот раз никому не придётся собираться на пляже, чтобы послушать музыку!

— И никаких гладиаторов, надо думать? — спросил Кастор, хорошо зная нелюбовь Аврелия к соревнованиям на арене. — Это всё?

— Нет. Когда закончишь, отправишься в Байи, найдёшь там молодого человека по имени Пилад и узнаешь, кто тот богатый покровитель, который содержит его. А также раздобудешь сведения об Аттилии, Дзене и Мелиссе. Мне нужно знать, уезжали ли они с острова после окончания строительства виллы и когда.

— Ты, наверное, боишься, хозяин, что я ослабею умом от безделья? Здесь работы человек на тридцать! — возмутился вольноотпущенник.

— Это совсем немного за плащ с острова Родос, Кастор. И вместо того, чтобы тратить время на возражения, созови всех служанок без исключения вместе с брадобреем Азелем. И пришли мне тотчас Мелиссу.

Вскоре все рабыни почтительно склонились передним.

— Нефер, займись этой девушкой! — приказал Аврелий своей удивительной египетской массажистке, которую приобрёл за сумасшедшие деньги на рынке в Александрии.

— В каком смысле, господин? — не поняла служанка.

— Преврати её в женщину, которая способна вскружить голову даже мёртвому.

Египтянка с ужасом посмотрела на ныряльщицу за губками — задача, которую поставил перед ней хозяин, была действительно очень трудная.

— Твоя рабыня не смогла бы совершить такое чудо, даже если бы принесла в жертву своей Изиде белоснежную тёлку, — с горечью заметила Мелисса.

— В самом деле, господин, дело весьма непростое, — вмешался Азель, женоподобный сирийско-финикийский брадобрей. — Нет основы.

— Вы оба сильно ошибаетесь, — рассердился Аврелий. — И я постараюсь объяснить вам это. Прежде всего, ноги Мелиссы. Они короткие, но пары сандалий с платформой в пять дюймов будет достаточно, чтобы они стали стройнее, так мы подчеркнём и линию бёдер. Во-вторых, грудь. Подберите такую нагрудную повязку, которая подчёркивала бы её. Само собой разумеется, что ты, Азель, удалишь полностью все волосы с помощью изобретённого тобою средства.

— Будет сделано, хозяин, — поклонился брадобрей.

— И, наконец, лицо. Черты правильные, кроме носа, он слишком длинный, и всё же, если умело оттенить его, он мог бы выглядеть благородно, — заявил патриций, поднимая подбородок Мелиссы. — Поработайте как следует щипчиками. Брови нужно разделить, сделать тоньше и осветлить с помощью краски «Магонца». Подольше подержите на лице термальную глину, чтобы кожа стала розовой, потому что сейчас она слишком смуглая и тусклая. А ты, Нефер, сразу же начни применять твои травяные компрессы и смягчи её шею и руки грязью из фумарол. Для кистей рук используй молоко, пемзу и ароматную мазь. Когда всё будет готово, решим, как причесать её и какой сделать макияж: нужно увеличить губы, а глаза можно, пожалуй, подчеркнуть с помощью малахитовой пудры.

— Послушайте, может, хватит, наконец! — взмолилась вдруг Мелисса, едва не плача. — Я знала, что я не красавица, но послушать вас, так я просто уродина!

— Ошибаешься! На самом деле, чтобы стать красивой, тебе не хватает лишь нескольких штрихов, о которых мы и позаботимся, — успокоил её патриций. — Кастор, подбери ей тунику из легчайшего индийского шёлка и паллу из мягкой верблюжьей шерсти. А теперь за работу!

Рабы тотчас исчезли: кто отправился готовить отбеливающие компрессы, кто точить щипчики, кто подбирать сандалии на высокой платформе. Только Мелисса не двинулась с места.

— Ты решил, наверное, что имеешь дело с бревном, которое не видит и не слышит, если можешь так обращаться со мной перед своим слугами? Лучше бы отправил меня к охранникам!

— Я всегда успею это сделать, женщина. Не забывай, что мы с тобой ещё не рассчитались, — напомнил ей Аврелий.

— Ты такой же эгоист, как Аттилий, — слегка успокоившись, проворчала девушка. — Вам обоим нет никакого дела до других, используете на всю катушку, а потом бросаете, когда отпадает надобность!

— Выходит, наш распрекрасный моряк отнюдь не образец добродетели. Этот мошенник, случайно, не пытался ли овладеть тобой? — спросил патриций, сделав вид, будто ему неловко задавать такой вопрос.

— Нет-нет… — поспешила ответить девушка.

— И потому, несмотря ни на что, всё ещё защищаешь его. А мне, однако, он рассказал совсем другое, и тебе стоило бы знать, что именно, — сделавшись серьёзным, Аврелий передал ей слово в слово безжалостное суждение молодого человека о ней.

Девушка слушала, сильно бледнея, а потом долго молча плакала.

Сенатор подождал, пока она справится со своим горьким разочарованием, и только потом заговорил снова.

— Аттилий знал, что ты собираешься подняться на утёс? — спросил он.

— Я прекрасно поняла, что он предпочёл, чтобы эта опасность выпала мне, а не на долю его драгоценной Дзены, — призналась Мелисса.

— Это