Шрам на бедре - Данила Комастри Монтанари
— Предпочитаешь решить нашу маленькую проблему по-простому, как это делают крестьяне, когда ловят вора у себя в огороде? — усмехнулся он.
А они веками призывали для защиты бога При-апа, коротышку, который во всех нишах на перекрёстках выставлял свой огромный член, как предостережение злоумышленникам. По традиции хозяин земли и в самом деле имел право что угодно делать с любым непрошеным гостем, которого обнаруживал в своих владениях, будь то мужчина, женщина или ребёнок.
— Ты ведь шутишь, не так ли? Ты такой… — девушка отпрянула, покраснев.
— А что ты знаешь обо мне? — с недовольством спросил патриций.
— Ты ведь сенатор, верно? Тебя все тут знают. Когда устраиваешь званый ужин, приглашаешь танцовщиц и музыкантов с цитрами, и селяне собираются на пляже послушать музыку, которую доносит туда ветер. К тебе приходят выразить своё почтение все самые важные лица на острове, не говоря уже о нарядных матронах, прибывающих в паланкинах… Тебе уж точно не нужна толстая и волосатая девушка!
— Толстая? Я сказал бы, что очень даже приятной полноты, — заметил Аврелий, стараясь не рассмеяться и сохранить строгое выражение лица.
— Но я воняю рыбой! — попыталась увильнуть девушка.
— Сначала вымоешься в ванне, — спокойно возразил Аврелий.
— Я — римская гражданка и вирго ин-matcmaì[98] — заявила в конце концов девушка, ссылаясь на закон, который защищал её от насилия.
— В местных тюрьмах ты недолго побудешь девственницей, тюремщики получают своё удовольствие с каждой новой заключённой, — сообщил ей сенатор. Она закусила губу, оглядываясь, словно зверь в клетке. — Может, у тебя есть хотя бы имя? — спросил Аврелий, немного подобрев.
— Меня зовут Мелисса, я — ныряльщица за губками.
— Собираешь их в бассейнах частных вилл? Хочешь выпутаться, придумай лучше какое-нибудь более подходящее объяснение, моя девочка.
— Я вошла сюда только потому, что мне нужно было пройти через твой дом на другую сторону утёса. К сожалению, туда нет другого пути с тех пор, как ты построил виллу, — объяснила Мелисса, вытираясь покрывалом и напрасно надеясь, что патриций отвернётся.
«Что же такого интересного может быть на той стороне? — удивился про себя Аврелий. — Возможно, те двое ребятишек, что разбились у подножия утёса, тоже туда направлялись…»
— А что ты собиралась там делать? — спросил он.
— Забрать одну ценную вещь, спрятанную там.
— Не придумывай! Эта земля уже много лет принадлежит мне, во время строительства тут за всем очень хорошо следили, и никто не мог побывать здесь.
— Это случилось намного раньше. Нам с Левчо было тогда по тринадцать лет, а Мирно ещё и десяти не исполнилось.
— Должно быть, это те двое ребятишек, что упали со скалы. Ну, так что же всё-таки вы там ищете?
— Если скажу, выдам секрет.
— Я всё равно его узнаю, даже если для этого придётся перерыть весь холм, — припугнул сенатор.
— Это вещь, которую мы нашли, когда собирали мидии на утёсе, мы хотели продать их Фоке, владельцу таверны в Гераклиуме. Нас было шестеро: я, Дзена, Левчо, Пилад, Аттилий и маленький Чирно. Как-то раз мы заметили на скале скопление устриц и решили собрать их. Фока заплатил бы нам за них много больше, чем за мидии. Однажды мы забрались туда, а поскольку устрицы нам тоже нравились, то решили съесть несколько штук. И когда открыли одну из них, то прямо обомлели — в ней оказалась жемчужина, крупная как виноградинка! Мы стали открывать Другие ракушки, но все оказались пустые, и мы тут же съели всех устриц. Когда же наелись так, что едва животы не полопались, вспомнили про жемчужину. Хотя мы были детьми, всё же понимали, что, если покажем кому-нибудь, у нас её просто отберут. Поэтому решили спрятать находку и вернуться за ней потом. Пилад, самый ловкий из нас, поднялся на утёс и схоронил жемчужину в расщелине скалы, куда никто никогда и не полез бы любопытствовать. Потом появился ты и постарался как следует оградить эту землю…
— И помешал вам забрать ваше сокровище, — завершил её рассказ сенатор.
— И тогда мы решили подождать, пока строители закончат возводить здание. Жемчужина оставалась в надёжном месте, а мы за несколько лет повзрослели и решили, наконец, разделить находку. Однако Пилад тем временем уехал в Байи вслед за одним богатым провинциалом, которому понравился. По правде говоря, никто не жалел о его отъезде, потому что доля каждого увеличивалась. Нас осталось пятеро, и все были твёрдо намерены забрать жемчужину.
— Но почему именно сейчас?
— В твоё отсутствие охрана очень строгая, в то же время мы заметили, что когда ты бываешь тут, любишь, чтоб вокруг было поменьше народу. Увидев тебя здесь зимой, мы решили воспользоваться случаем. Судьбе было угодно решить, чтобы Левчо и Чирно попробовали пробраться туда первыми, и ты уже знаешь, чем это кончилось. А ведь это были умелые ребята, с раннего детства привыкшие лазать по скалам…
Аврелий вдруг вспомнил расширенные зрачки одного из трупов и нахмурился из-за возникшего подозрения.
— Теперь я решила пробраться сюда одна и вплавь обойти охрану, которую ты выставил у причала.
— И не побоялась холодной воды?
— Я привыкла.
— А следующим должен был пойти Аттилий?
— Нет, Дзена. Аттилий вывихнул ступню во время несчастного случая с лодкой в прошлом году. Он поправился, но лазать больше не может.
Аврелий кивнул, решив, что поручит своему верному секретарю Кастору всё проверить.
— Так что, если позволишь мне подняться туда, мы больше тебя не побеспокоим, — продолжала Мелисса. — Видишь ли, совершенно необходимо, чтобы именно я забрала жемчужину. Дзена не должна подниматься туда…
— Почему же? — пожелал узнать Аврелий.
— Дзена — дочь Макария, управляющего молами. У него нет сына, — объяснила Мелисса, — и он думает передать своё дело будущему зятю, если, конечно, у того что-нибудь будет за душой. Мы с Аттилием всегда были друзьями и в прошлом году решили пожениться. Но я думаю, что если сейчас он завладеет жемчужиной, то не сдержит слово. А Дзена красива, у неё светлые волосы, она уже давно не загорает, как в детстве. Теперь держится как девушка на выданье — к пище прикасается только кончиками пальцев, не пьёт вина и мало говорит. У неё светлая кожа и нежные руки, носит длинные одежды, а причёсывает её служанка… Короче, боюсь, что она нравится Аттилию намного больше, чем я!
— И если жемчужина окажется в твоих руках, то, возможно, ты снова станешь весьма привлекательной для этого юноши, — понимающе заключил Аврелий.
Мелисса опустила глаза, не отрицая.
— В таком случае нам нужно во что бы то ни
