Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
— Ты разочарован? — улыбнулась женщина.
— Восхищён! — искренно ответил патриций.
— Прошу в кабинет, — и она двинулась вперёд, шагая так легко, что казалось, будто едва касается пола.
— Я давно жду твоего визита. Твой посыльный разве не передал моё приглашение? — спросил сенатор.
— Передал, но я предпочла игнорировать твою просьбу. Я не из тех женщин, которым нравится, когда их вызывают, — ответила Фульвия Арионилла, смягчив иронией слова, которые могли прозвучать резко.
Аврелий кивнул, держа удар: вот наконец женщина, способная обезоружить мужскую наглость с помощью улыбки.
— И значит, ожидала, когда я сам навещу тебя.
— И это правильно. Порядочная матрона не поедет одна в дом известного волокиты! — пошутила она, велев слуге налить гостю горячего вина.
— Что касается покупки Теренция, тебе, к сожалению, придётся подождать. Он связан с одним довольно сложным делом, — объяснил сенатор и рассказал ей загадочную историю четырёх убийств. — Так что при всём желании я вынужден отложить продажу раба до того времени, когда разбирательство завершится.
— Все эти несчастные были убиты одинаково — точно так же, как и один из моих рабов, — с волнением проговорила она.
— Да, Никомед. Что ты скажешь о нём? — спросил Аврелий.
— Немногое. Пупиллий очень любил его, но в последнее время их отношения испортились…
— Как ты думаешь, кто-нибудь из твоих людей мог совершить это убийство?
— Представления не имею. Никого из них тогда не было дома.
«Да, — подумал Аврелий, — убийца всегда действовал под вечер, когда весь Рим, бедные и богатые, свободные граждане и рабы возвращались домой из терм после ежедневного омовения…»
— Расскажи мне о Скаполе. Мы повсюду ищем его.
— Сатурний одолжил мне садовника, когда я завела питомник, потому что у меня было только двое слуг, кроме мальчика и Никомеда. Потом появился Теренций, который стал выполнять обязанности управляющего.
— И дорогого друга, — добавил Аврелий, произнеся эти слова так, что за ними не улавливалось никакого подтекста.
— В самом деле, он дорого стоил. Муж купил его в Греции, когда ездил туда по делам.
— Наверное, заплатил за него целое состояние. Таких триклинариев, умеющих управлять большим домом, немного найдётся, — заметил патриций, задумавшись, как торговец кожей, уж точно не самый богатый человек, мог позволить себе приобрести такого ценного раба.
— Что касается Скаполы, Сатурний держал его у себя только потому, что в прошлом тот спас ему жизнь, отчего и повредил себе ногу, и был очень рад послать его ко мне. Я всегда была довольна им, и когда твой секретарь пришёл и предложил продать его, я сразу же согласилась.
Аврелий вскипел гневом: выходит, этот обманщик Кастор знаком с Ариониллой и специально посоветовал принарядиться, прекрасно зная, что патрон едет не к пожилой даме!
— Но где он теперь, я не представляю. Накануне ушёл в седьмом часу, сказал, что вернётся на следующий день, но с тех пор я его не видела, — сказала женщина, ничего больше не добавив, чтобы стало ясно — разговор окончен.
Аврелий помялся, не торопясь откланяться. Он находил Фульвию очень привлекательной и надеялся, что она предложит ему остаться на ужин, по опыту зная, что после насыщения едой и вином обычно легко переходят к другим, более интимным удовольствиям.
Нерешительность патриция не ускользнула от матроны, которая, как женщина мудрая, давно заметила, что вызвала интерес гостя. Тем не менее приглашения не последовало.
— Так не забудь про Теренция! — напомнила она ему на пороге.
— Ты в самом деле решила купить его? Он ведь может дорого стоить, — предупредил сенатор нарочито двусмысленно.
— У меня есть деньги, чтобы заплатить за него, — резко ответила она.
— Боюсь, что нет. Я хочу за него пятнадцать тысяч сестерциев, — запросил Публий Аврелий.
Фульвия рассердилась, но быстро скрыла своё раздражение подобающей случаю улыбкой:
— Это чрезмерная цена, сенатор. Ты прекрасно знаешь, что столько он не стоит.
— Тогда обойдись без него. Теренций настоящий мастер своего дела, умеет организовать застолье в большом домусе, а ты ведёшь очень замкнутый образ жизни, и тебе совсем не нужен такой триклинарий. Могу уступить тебе другого, который стоит много меньше, при этом отдам в придачу Скаполу, — предложил патриций, бравируя наивной простотой.
— Мне нужен он! — настояла Фульвия Арионилла.
— По глубоко личным причинам, я так понимаю? — вкрадчиво поинтересовался сенатор.
— Достаточно личным, чтобы они тебя не касались! — ответила вдова, покраснев.
— Цена, которую я назвал, окончательная. Вале![77] — развёл руками патриций, выход я из дома.
— Подожди! — догнала его Фульвия, и Аврелий остановился, готовый вернуться.
Женщина подошла к нему почти вплотную.
— Уверена, мы с тобой сумеем договориться, — вкрадчиво прошептала она и, закрывая дверь, бросила на него многообещающий взгляд.
XXV
ЗА ТРИ ДНЯ ДО ФЕВРАЛЬСКИХ ИД
— Парис, ты осмотрел всю обувь? Всех слуг без исключения?
— Да, патрон, осмотрел три раза подряд, — терпеливо вздохнул управляющий. — Пятьдесят пар из них имеют знак Сеттимия. На некоторых старых видна буква «С», крест или ровная линия, но большинство вообще не имеют никакого клейма.
Аврелий вздохнул, жестом отпуская управляющего.
Парис, однако, не уходил.
— Мне нужно поговорить с тобой, хозяин. Дело очень важное, — уважительно и решительно произнёс он. — В этом доме стало невозможно жить. Слуги с недоверием смотрят друг на друга и всего опасаются. Вчера Тимон едва не набросился на Ор-тензия, когда тот шёл ему навстречу с ножом для нарезки жаркого. Филлвда боится оставаться одна и перебралась вместе со своей постелью в комнату к другой служанке. Ганимед каждый день ссорится с Агатонием из-за того, что тот будто бы хочет перерезать ему горло и заменить его у Азеля. Даже Фабеллий, который и мухи не обидит, спит теперь с заточенным кинжалом под подушкой.
— Смерть Модеста потрясла всех, и никто не чувствует себя больше в безопасности, — признал Аврелий. — Я сам удивляюсь, когда наблюдаю за вами, слугами, и спрашиваю себя, кто в этом виноват. Но мы должны быть сильны и едины.
— Именно это я и пытаюсь объяснить тебе, патрон. Мы стараемся пережить этот трудный момент, не нарушая добрых традиций нашего дома, но это никак не получится, пока среди нас находится тот, кто сеет раздор.
Патриций повёл бровью, опасаясь услышать именно то, что предполагал.
— С некоторых пор слуги стали жаловаться на пропажу личных вещей, а вчера Нефер прибежала ко мне в отчаянии оттого, что не находит жемчужное ожерелье, которое ты ей подарил. Мы обнаружили его в комнате Делии вместе с книгой, которая принадлежит тебе, —
