Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
— Минутку, Зевса ради! Ты не сказал мне, куда подевался садовник.
— Наверное, как всегда, в питомнике Фульвии Ариониллы, он часто остаётся там ночевать.
— Приведи его оттуда и запри на ключ! — приказал сенатор Кастору, который слушал его довольно рассеянно, поглядывая на Туцию и делая ей знаки подождать.
— Обязательно сегодня, патрон?
— Конечно, если не хочешь, чтобы он сбежал, — рявкнул патриций, выставив из комнаты недовольного александрийца.
Вскоре пришли Друзий, а с ним брат и сестра Верании. Эта троица, отметил Аврелий, имела обыкновение всегда являться сплочённой группой, словно военный патруль, или, скорее, как стадо гусей на кормёжку.
— Ну как там, есть снег в Албанских горах? — поинтересовался у хозяина Марцелл Вераний.
Аврелий ответил неопределённой фразой и сразу же перешёл к разговору о поэте, которого нанял, чтобы тот диктовал переписчику Паконию.
— Федр? Да, я читал кое-что из его сочинений, о волках и ягнятах. Похоже на Эзопа, — припомнил начинающий издатель. — Неплохая идея напечатать эти его сказки. Такого рода стихи нравятся широкой публике, а если как-то выделить морали в конце каждой басни, то можно предложить их и в школы. Ты же знаешь, что на книгах для школьников можно озолотиться.
— Что скажешь о том, чтобы пригласить кого-нибудь из твоих друзей на рецитацио[73]? — спросил сенатор.
Вераний уклонился от прямого ответа, явно опасаясь денежных трат. Ведь для публичных чтений требовались большой зал, угощение и напитки, множество слуг, а возможно, даже приглашение каких-нибудь знаменитых авторов, которые согласятся расточать восторженные похвалы новой книге за приличное вознаграждение…
Хитрый библиофил намекнул, что такая блестящая светская фигура, как сенатор Публий Аврелий Стаций, — конечно, самый подходящий человек для организации подобного приёма. Ну и для покрытия расходов, естественно.
Марцеллина слушала этот разговор, явно скучая. Её, наверное, должным образом предупредили, потому что она сидела спокойно и старалась не показывать ноги.
Как внимательный хозяин, патриций решил придать разговору более лёгкий характер, чтобы гостья чувствовала себя непринуждённо. Однако всякий раз, пытаясь обратиться к Марцеллине, он замечал недовольный взгляд молодого Друзия Са-турния. И только когда сенатор предложил послушать игру Филлиды на цитре, Марцеллина оживилась:
— Да, пожалуйста, и пригласи ещё того раба, который так замечательно играет на флейте!
Побледнев как труп, Вераний вдруг оторвался от свитка с баснями Федра, который внимательно рассматривал.
— Сейчас его нет дома, — солгал патриций.
— А я думал, он мёртв! — удивился Друзий. — Так, во всяком случае, сказал Скапола, старый слуга моего отца, когда я встретил его.
— Мёртв? — переспросила Марцеллина, обратив вопросительный взгляд на брата, словно ожидая опровержения.
— Его убили. Я не хотел огорчать вас этим неприятным известием, — пояснил Аврелий, искоса посматривая на библиофила в надежде что-нибудь прочитать на его лице. Но тот, нисколько не заинтересовавшись разговором, вновь углубился в чтение.
— Если хотите задержаться на ужин, велю отправить Марцеллину домой в паланкине, — предложил патриций, решив избавить девушку от скуки. — Она могла бы побывать на кливиус Куприус в парфюмерных лавках, если, конечно, не возражаешь, — обратился он к библиофилу.
— Ох, Марцелл, позволь, прошу тебя! — обрадовалась девушка.
— Учитывая то, во что обходятся служанки, я с детства разрешал Марцеллине одной гулять по городу. Моя сестра пользуется большой свободой, не то что другие девушки, — объяснил Вераний-.
— Даже слишком большой. Приходится заботиться о её репутации, — с мрачным видом заметил жених, неохотно вставая, чтобы всё же сопроводить её.
— Ужин на троих, Кастор, — поспешил распорядиться Аврелий.
— Только мужчины? — уточнил вольноотпущенник.
— Да, и вызови танцовщиц Гадеса, — громко, желая, чтобы его слышал и молодой Друзий Сатурний, ответил патриций.
Знаменитые иберийские танцовщицы, которые сладострастно изгибались под звуки кастаньет, считались крайне развратными, но заоблачная стоимость их выступлений мало кому позволяла любоваться ими. Вряд ли молодому человеку представится другой такой случай. И действительно, Друзий тотчас же отказался от своего намерения.
— Пришли в столовую самых красивых служанок, тогда увидим, действительно ли коллекционера волнуют только древние рукописи… — шепнул сенатор Кастору, как только Верания вышла.
Марцелл опять исчез в библиотеке. Аврелию это было только на руку: представлялся удобный случай побеседовать наедине с молодым Сатурнием.
— Теперь можешь говорить свободно. Почему ты так уверен, что отца убили? — напрямик спросил он, сразу переходя к главному.
— Он был крепким мужчиной. Хотя уже и перешагнул за пятьдесят, сил у него было, как у двадцатилетнего. А потом вдруг заболел… Что случилось, не знаю. Но от болей в желудке не умирают так быстро, если только это не отравление!
— Кого-нибудь подозреваешь? — спросил Аврелий, уже догадываясь, что услышит в ответ.
Юноша мрачно ответил:
— Cui prodest? — Кому это выгодно? Кто проедает моё наследство? Кто запрещает мне вступить в гражданские права, хотя я уже совсем скоро надену мужскую тогу? Кто всё время откладывает моё бракосочетание с Марцеллиной? Я уже взрослый, но Вераний предпочитает делать вид, будто не замечает этого, может быть, опасается, что потребую показать счета. И я вынужден зависеть от него и ходить одетым как клоун! — заключил он, с раздражением коснувшись своей детской буллы.
— Есть ли у тебя какие-нибудь доказательства виновности Верания? — осторожно спросил патриций.
— Были бы, так я не шептал бы их тебе вполголоса, а выкрикнул на форуме всему свету! Помоги мне, Аврелий, ты единственная моя надежда: как магистрат ты ведь можешь в любой момент начать официальное расследование.
— У нас слишком мало улик… — ушёл от ответа патриций.
— Тогда устрой мне аудиенцию с Клавдием. Тебе же нетрудно это сделать, вы давно знакомы, — настаивал Друзий, помня о посвящении на полях «Истории этрусков».
— Именно потому, что он мой друг, я никогда ни о чём не прошу его ни для себя, ни для других! — холодно ответил сенатор.
— Не поможешь, я сам дойду до Цезаря! — пригрозил юноша, побледнев от злости.
Тут разговор неожиданно прервал сияющий Вераний, который вернулся из библиотеки с экземпляром «Хорографии» Помпония Мелы[74] в руках.
— Как ты добыл такое чудо, Аврелий? Он ведь буквально только что закончил эту свою работу. Можно мне взять книгу скопировать?
Сенатор попытался придумать какой-то предлог для отказа: во время последнего визита коллекционер выманил у него шесть редких изданий, забыв, естественно, вернуть их.
— За это скопирую тебе Федра! — пообещал библиограф, гладя великолепный папирус с таким же волнением, с каким иные мужчины касаются нежной женской кожи.
— Ладно, согласен. А пока не хочешь ли до ужина сыграть в кости? — поинтересовался сенатор.
Многие римляне на самом деле играли в кости даже во время еды.
— Лучше в латрункули, если ты не против. Кости нисколько не
