Княжьи люди - Алексей Сергеевич Лисичников
– Насмердели!
Не удовольствовавшись результатом и оставив вход открытым, прошествовал вглубь шатра. Рядом с парнями задержался. Будучи очень рослым, он из-за последствий давнего увечья все время сутулился. От этого казалось, что его беловолосая голова с вызовом бычится в сторону любого, кому он повстречался. Словно утес, нависнув над притихшими юнцами, он едва не касался их макушек своей длинной и ухоженной бородой. Бросил на парней взгляд синих глаз из-под сдвинутых бровей и обычно хмурое выражение его лица сделалось неприязненным. Рокочуще обронил:
– Чего тут расселись?
– Что это ты? – сохраняя радушие, поинтересовался Векша. – Вишь, парни с дороги. Устали, продрогли. Пущай обогреются!
Авдей на него даже не глянул.
– Коней обиходили? Сброю проверили?
Пройдя к своему лежаку, он стал разоблачаться. Тем временем юнцы в спешке удалились. Векша после их ухода сразу же утратил всю доброжелательность. Кутаясь в овчину, заменявшую ему одеяло, он недружелюбно смотрел в затылок Авдея. Тот, освободившись от брони, разместил ее и оружие между лежаком и тканью шатра. Верхнюю рубаху из грубой шерсти аккуратно уложил в чистый холщовый мешок и пристроил его в изголовье. При этом он неодобрительно глянул на гору Векшиных подушек. Тот перехватил этот взгляд и более сдерживаться не стал.
– Ты чего на меня рожу-то кривишь? Не по нутру я тебе или что? Так ты скажи мне! А то вон юноту прогнал на мороз!
Авдей, занятый своей одеждой, отвечал, даже не соизволив посмотреть в его сторону:
– А ты чего их привечаешь? – голос его звучал все так же тяжело, но уже без того свирепого рыка. – В этом шатре им рано мед пить! Тут воинам-то не всем наливают!
Векша, усевшись на постели, какое-то время смотрел на него волком. Затем, видимо обуздав гнев, заговорил без прежней враждебности.
– Это мои гости. Я их сам позвал. Чем захочу, тем и попотчую.
Авдей на это пожал плечами, не затруднив себя ответом. Поверх нижней рубахи из тонкого льна он уже надел чистую верхнюю. Сшитую из тонкого сукна и, судя по виду, очень дорогую. Красного цвета с ярким отливом, рубаха по шейному вырезу была расшита очень искусной и причудливой вышивкой. Жиляте, когда он к ней присматривался, чудились свившиеся в попытке сожрать друг друга змеи. Авдей хвастался, что рубаху ему сшили в Новгороде из ткани, привезенной от заморских латинян.
«Это куда он так наряжается? – подумал, глядя на сборы Авдея. – Может быть, Векша поинтересуется?»
Но Векша сохранял сердитое молчание.
Авдей тем временем прицепил к украшенному серебряной чеканкой поясу отделанные серебром ножны длинного боевого ножа с посеребренной рукоятью.
«Да он и к Путиславу вот так не наряжался! Куда же это Авдюха наладился?» На Векшу надежды не было, и Жилята понял, что пора ему «проснуться».
– А что у нас так холодно? – вопросил он, глядя на воинов. Те почти разом к нему обернулись.
– Жилята очнулся! – просветлел Векша. – Вот радость-то какая! Надо пойти и Лавру сказать.
– Здрав будь! – Авдей приветствовал более сдержанно, при этом застегивая на себе кожух.
– А что это у нас полог-то так задран? Авдюха, ты, что ли? Живо закрой!
Тот, наконец-то закончив с одеждой, ответил, добавив в голос металла:
– Закрою как выйду.
– А куда это ты? – как мог правдоподобно удивился Жилята. – Столько дней не виделись! Есть что рассказать. Присядь, поговорим!
Авдей, надевая высокую шапку из куньего меха, молча направился к выходу. Жилята думал, он так и уйдет, ничего не ответив. Такое за ним и прежде водилось. Но Авдей у порога вдруг обернулся. Скривив губу так, что левый ус поднялся над правым, он с несдерживаемым торжеством произнес:
– А мне Всеволод Юрьевич велел к нему явиться. Очень уж ему интересно, что да как в воинстве Суздальском, – сказав это, он развернулся на пятке и вышел из шатра, рывком опустив полог.
Жилята какое-то время удивленно смотрел ему вслед. Потом вопросительно глянул на Векшу. Тот, усмехнувшись, ткнул пальцем в сторону входа.
– Вот ведь каков! К нашему боярину так и не смог примазаться. Теперь стелется перед сыном великого князя. А еще с Жирославом шашни крутил.
Жилята посмотрел на разошедшегося Векшу. Поморщившись, передразнил:
– Стелется! Шашни! Смотри, ему так в глаза не скажи! Авдюха, когда у него с кем-то ссора, всегда предлагает драться до смерти. После такого пойти на попятный – бесчестье. А драться с ним… – он покосился на ножны Авдеева меча, – двое уже дрались, а были не чета тебе.
– Я помню, – снова кутаясь в свою овчину, скривился Векша. – Авдюха знатный поединщик. Весь, говорят, в деда – варяга.
– Говорят! – усмехнулся Жилята. – А ты и слушаешь! – Лег поудобнее и стал поучать: – Его давний пращур – свей с острова Готланд. Он был среди варягов Владимира Крестителя, но, как говорят, не пошел с ним на Киев. Пустил корни в Новгороде. Оттуда уже дед Авдея, лет сорок назад перебрался к нам в Суздаль. Он сам, его сын, а теперь и Авдей известны все как ратоборцы отменные. Так что ты свару с ним не ищи! Не ищешь? А ныне ты с ним что, по-пустому не лаялся? – Жилята, произнося эти слова был строг, но Векша в ответ, широко улыбнувшись, махнул рукой.
– Да это ты и сам все слышал! Давно ведь не спишь!
Оба коротко и очень по-свойски рассмеялись. Затем Жилята, сделавшись серьезным, спросил:
– А что ты говорил про шашни с Жирославом? Авдей к нему ездил? Давно? Еще в Суздале? А знаешь откуда?
– Средь воев Жирослава кое-кто не может держать язык за зубами. – Векша снова сидел, обложившись подушками, и говорил, по привычке помогая словам жестами рук. – Говорят, Жирослав сулил что-то Авдею, а тот об этом торговался. Потом Жирослав не стал воеводой, и дружбы меж ними не получилось. Оно, видно, так…
Жилята, не вникая в дальнейшие рассуждения Векши, обдумывал услышанное. Стремление Жирослава найти своего человека среди ближников соперника ему было понятно. Поведение Авдея, который не сумел стать десницей Путислава и взялся пытать счастья на другой стороне, тоже его удивить не могло.
«А дружбы меж ними не получилось. Но так ли это?»
– Погоди! – перебил он Векшу. – А сам Жирослав? Он сейчас где?
Векша, осекшись на полуслове, с недоумением воззрился на Жиляту.
– А я-то тебе про что говорю? – Он развел руками. – Нет Жирослава! Ушел вслед за вами. С
