Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц
– Если эти трое появятся здесь, вы очень поможете нам, если убьёте их, и тогда вы сможете забрать их хорошие ружья, лошадей, сёдла, одеяла и другие вещи, – знаками сказал Три Бизона.
– Этого мы сделать не можем, – ответил Чёрный Орёл. – Мы никогда не убивали белых, а белые не убивали нас. Но то, о чём вы просите, мы сделаем. Мы не станем с ними говорить. Мы станем на время глухими и глупыми.
– Хорошо. Сделайте так. Это нам поможет, – равнодушно ответил Три Бизона.
– Картер, а это правда, что плоскоголовые никогда не воевали с белыми и никого из них не убивали? – спросил я по-английски.
– Никогда не слышал, чтобы у них были с нами какие-то проблемы. Некоторое время назад один миссионер, отец де Смет, крестил их в католическую веру. Вроде бы они даже посылали нескольких человек в Сент-Луис, просили прислать им священника, который жил бы с ними.
Я решил, что Картер ошибается. Казалось невозможным, чтобы все племя так быстро отвернулось от своей исконной религии, хотя под влиянием белых священников такое случалось, так что я спросил об этом Три Бизона, и тот с горечью объяснил:
– Эти плоскоголовые ведут себя как маленькие дети. Они и не храбрецы, и не мудрецы. Они поверили всему, что говорили им Чёрные Накидки, и отвернулись от своих богов, приняв богов Чёрных Накидок. Ха! Эти Чёрные Накидки очень старались, чтобы мы поверили в их богов, отвернулись от наших. Мы сказали им, что могучее Солнце, Ночное Светило (Луна) и Утренняя звезда – вот наши боги, и всегда ими будут!
Рано утром мы покинули лагерь плоскоголовых и продолжили путь на север по тропе, проходившей вдоль берега озера. Наши лошади отдохнули и шли хорошим шагом. Мы могли двигаться быстрее, чем беглецы со своей вьючной лошадью, поэтому решили закончить эту погоню как можно скорее. Пуская лошадей в галоп на каждом ровном участке тропы, мы выиграли много времени. Так двигаясь, после полудня мы оказались на небольшой травянистой поляне, спускавшейся к берегу, и в её верхнем конце увидели большого гризли, пожиравшего тушу какого-то животного. Увидев или учуяв нас, зверь убежал в лес, а мы свернули, чтобы посмотреть, что за животное он терзал. Оказалось, что это была лошадь; её передние ноги были связаны кожаным ремнем, а раздробленный череп и разодранная шея свидетельствовали о том, что убил её медведь, и совсем недавно, потому что ее глаза еще не успели потускнеть. Мы решили, что это – одна из трёх лошадей беглецов, поэтому, осмотрев место в поисках их присутствия, мы нашли остатки костра, полный комплект лошадиного снаряжения – седло, стремена, уздечку – и толстый слой нарезанных еловых веток, на которых они устроили свою постель, из чего было ясно, что здесь они провели всю ночь. Так что стало ясно, что медведь убил одну из их лошадей. Большой мешок для вещей был пуст; всё его содержимое они унесли с собой.
– Это замедлит их движение, так что они сейчас в полутора днях пути впереди нас. Пойдём, закончим наконец эту погоню, – сказал Три Бизона.
На закате того дня мы добрались до конца большого озера, проделав, как я думаю, около пятидесяти миль от лагеря плоскоголовых, заметно приблизившись к беглецам. Мы развели костер, поужинали жареным мясом и камассом, и, не думая больше о трех негодяях, погасили костер, завернулись в одеяла и легли спать.
Ночью нас ничто не тревожило. Перед рассветом мы поели и при первых лучах солнца пустились в путь – тропа теперь шла вдоль быстрой реки, впадавшей в озеро. Скоро мы дошли до развилки тропы –левая ветка пересекала реку и шла на север, как сказал Три Бизона. Другая продолжала идти вдоль южного берега реки. На ней были следы лошадей беглецов. Оба – и Три Бизона, и Ахкайя – сказали, что беглецы направляются обратно на равнины через перевалы реки Двух Магических Хижин или реки Обрывистых Берегов. Так что нам нужно было поторопится и догнать их, потому что, когда они окажутся на равнине, их следы сразу будут затоптаны стадами бизонов.
Мы ускорили темп движения: пересекали один за другим ручьи, впадавшие в реку с севера, и задолго до полудня дошли еще до одной развилки; левая, как сказали индейцы, продолжала идти вдоль реки и выходила к перевалу реки Обрывистых Берегов. Другая, выводящая к перевалу реки Двух Магических Хижин, была короче, и по ней можно было выйти на равнину гораздо быстрее. Следы беглецов на ней были совсем свежими; оставлены они были сегодня утром или поздно вечером накануне. Если мы, сказал Три Бизона, будем подгонять лошадей, чтобы они несли нас так быстро, как могут, не сбив дыхания, то сможем нагнать их до следующего рассвета. И снова они с Ахкайей запели песню Волка.
Несколько часов мы поднимались по каньону, промытому небольшим притоком реки, потом свернули и поднялись из него на полого поднимающуюся равнину шириной в милю или две, покрытую небольшими сосновыми рощицами; с севера и юга ее ограничивали крутые голые горы. Указывая на конец подъёма, в нескольких милях впереди, Три Бизона сказал, что это вершина Хребта (Скалистых гор), и что два этих маленьких ручья берут начало в болотах – один из них тот, по которому мы поднимались, а другой – это начало одного из притоков реки Двух Магических Хижин. Обозрев пейзаж, Картер сказал, что с трудом верит своим глазам: казалось невозможным, чтобы на всем протяжении Скалистых гор мог бы быть такой широкий пологий подъем к перевалу.
Нас ждал еще один сюрприз: мы обнаружили несколько бизоньих стад, пасшихся на этой возвышенности, бывшей водоразделом для двух океанов, где совсем мы совсем не ожидали их увидеть. Хотя мяса у нас давно не было, и рты наши наполнились слюной при мысли о жирных горбовых ребрах, мы не могли терять времени на охоту. Незадолго до заката мы добрались до вершины перевала, и какое же чудесное зрелище предстало перед нашими глазами, истосковавшимися по родным равнинам! От подножия перевала на двадцать миль простиралась обширная равнина, равнина бизонов, наша равнина, протянувшаяся, как казалось нам, до самого края света; далекие вершины холмов Сладкой Травы и горы Медвежьей Лапы казались темными островами в море желтой сухой осенней травы.
Три Бизона нашёл, что сказать по этому поводу:
– Позади нас лежит страна бесполезная, страна вечно голодных людей;
