Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц

– Мы должны увидеть это сегодня ночью, – сказала она.

– Да. К тому же солнце уже склоняется к западу, и нам нужно поесть. Давай, пойдём к горам и добудем там что-нибудь, потом вернёмся и посмотрим, – сказал я.

Мы немного поднялись по лесу до первых горных утёсов. Всю дорогу мы видели много свежих следов вапити, оленей и лосей, но самих животных не видели. У подножия утеса были следы, принадлежавшие предположительно толсторогу или козлу, и это подвигло нас на то, чтобы забраться на его вершину, воспользовавшись рассекавшей его трещиной. Отсюда и до самой вершины склон представлял собой цепь каменных полок, на которые вполне можно было взобраться, и на многих из которых росли кустики можжевельника или маленькие кривые сосенки.

Пока мы так стояли на утёсе, раздумывая, куда нам идти, на краю третьей полки появился очень крупный козёл и спокойно сел на задние ноги – прямо как собака – и уставился, как мы думали, прямо на нас. Женщина-Звезда рассмеялась, и я тоже. Это мы могли делать совершенно спокойно, потому что животное было далеко за пределами выстрелов наших ружей.

– Ты видел что-то более смешное? – спросила она. – Ведь я с трудом верю своим глазам! Кто, не видя этого, может поверить, что это животное с раздвоенными копытами, которое жует жвачку, будет сидеть на задних ногах, словно какой-нибудь хищник?

– Такая у козлов привычка, – сказал я. – Почти-сестра, разве ты не помнишь, что мех на задней части задних ног козлов, которых мы убили, был очень густой и местами вытерт?

– О, да! Я это заметила! Я ещё удивилась, почему это так! Теперь всё объяснилось. Мы неправильно называли этих животных; их следует называть Сидящими На Утёсах! – воскликнула она.

Козел продолжал смотреть вниз, ничуть не встревожившись при виде опасности, как толсторог, олень или антилопа, но только изредка медленно покачивал своей некрасивой, длиннобородой, с короткой шеей и глупым выражением на морде, головой. Мы сомневались в том, что он нас видит, или же, если видел, мы решили, что он счел нас недостойными второго взгляда. Наконец он поднялся на ноги, повернулся и ушел по краю полки, скрывшись с наших глаз.

– Вот! Теперь можно идти! Мы легко можем к нему приблизиться и убить этого старика! – сказал я.

Она ничего не успела сказать, когда очень крупный толсторог появился на ближайшей к нам полке.

– Солнце ответило на мои молитвы! – произнесла она шепотом, и, удивленная и взволнованная, тут же разрядила свое ружьё.

Бабах – раздался выстрел, и баран дернул головой и отпрыгнул от края полки. Я выстрелил, когда он делал второй прыжок, и решил, что покончил с ним.

– Ты попал в него! Пойдём, ты попал в него! – воскликнула Женщина-Звезда, подбежав к краю полки.

– Подожди! Перезаряди ружьё! – сказал я ей, и она остановилась и печально посмотрела на меня и потом на свое оружие.

– Почти-брат, – сказала она, – не стоит мне этого продолжать. Я всегда забываю делать нужные вещи в нужное время. Да ведь я даже охотником быть не могу – как же я могу стать воином! Почти-брат, моё место в вигваме, и моим оружием будут шило, иголка и нить!

– Ты и шить научилась не сразу; и охотником нельзя стать, не набравшись опыта. Смелее! – сказал я ей.

Она на это ничего не ответила. Мы перезарядили ружья и отправились на верхнюю полку. Барана не было видно, но мы нашли пятна крови и последовали по ним с полки на полку до вершины большой горы. Мы дважды видели животное – оно было далеко впереди и двигалось с трудом; судя по всему, мой выстрел повредил ему левую переднюю ногу. Видели мы также и толсторогов – самок с молодняком, к которым легко могли бы приблизиться, но, раз уж я ранил барана, то, как я считал, должен был прекратить его мучения.

Мы шли дальше и дальше, и, добравшись до одной из верхних полок, снова увидели барана; он был почти у вершины горы и далеко от нас; если бы он начал спускаться по другому склону, мы бы его никогда не догнали. Мы вместе выстрелили, когда он на мгновение остановился на вершине хребта, и его тело ясно выделялось на фоне синего неба; после наших выстрелов он упал, три или четыре раза перевернулся и зацепился за большой валун, торчавший из сланца.

– Почти-сестра, в этом нет нашей заслуги, – сказал я, пока мы перезаряжали ружья. – То, что одна из наших пуль убила его с такого расстояния – чистая случайность.

– Ты ошибаешься; это не случайность! – воскликнула она, повернувшись и с упреком посмотрев на меня. – Боги дали тебе или мне сильную магию; вот почему баран теперь лежит там мертвый.

Я не стал спорить с её убеждённостью. Мы поднялись по крутому склону на три сотни ярдов, и осмотрели нашу добычу. Смертоносная пуля вошла ему в голову у основания левого уха и застряла под кожей с другой стороны черепа. Я вырезал её и протянул девушке.

– Это твоя пуля! – сказал я.

Она тщательно осмотрела ее, повертела в пальцах и вздохнула.

– Что с тобой такое? Ты не рада тому, что сделала? – спросил я.

Она не ответила; повернулась и сделала несколько шагов верх, к вершине, и я последовал за ней. Мы стояли там и смотрели вниз на длинное широкое озеро, которое находилось прямо под нами, на расстоянии мили. Никакое дуновение ветра не рябило его темно-синей поверхности. Хотя до него и было далеко, но мы могли различить V-образные следы, оставленные плывущей гагарой, и маленьких стаек гусей и уток, которые плавали туда-сюда, хотя самих птиц мы видеть не могли.

– Смотри прямо вниз; может быть, мы сможем увидеть плот брата, – сказала мне Женщина-Звезда. Но, как мы ни всматривались, увидеть его не смогли, и это повергло ее в глубокое уныние. – Может быть, Подводные Люди утащили его плот и увели его вниз, в свой лагерь в черной глубине! – простонала она.

– Не волнуйся, – сказал я ей. – Не Бегун в безопасности там, внизу. Плот прибило к берегу, и на таком расстоянии мы не можем различить его на фоне черных скал и растущих на них зелёных кустов.

Пока мы стояли там на вершине, солнце опустилось за покрытый льдом хребет в верховьях долины. Женщина-Звезда молилась о безопасности своего брата. Я терпеливо ждал, пока она закончит, и потом мы вернулись к барану. Уже так стемнело, что этим вечером мы не могли проследить за Трёхногим. Мы освободили барана от выступа