Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц
– Ну, тогда, этим вечером, там, где строится новая плотина, мы получим…
– Не говори этого! – воскликнула она, сев и хлопнув в ладоши. – О, не говори этого, почти-брат, – молящим тоном сказала она, – потому что это принесет нам несчастье. Не забывай, что тот, кого мы ищем – священное животное; мы не должны говорить, что будем делать то или это: мы должны молить богов проявить к нам милость и дать нам успех в поисках этого белого животного.
– Ну что же, тогда, я надеюсь, мы сможем поймать Трёхногого этим вечером, – сказал я.
– Ах! Это было бы лучше всего, – сказала она и легла на свою лежанку.
Некоторое время спустя я посмотрел на неё и решил, что она спит. Я не спал, и тихо, как мог, вышел наружу и спустился к берегу озера. Я смотрел на птиц, плававших тут и там по ровной поверхности спокойной воды. Недалеко от берега резвились большие форели – так близко, что я мог различить их глаза. Недалеко от меня на берег вышла группа олених-вапити с оленятами, чтобы напиться и поплескаться в мелкой воде, а потом улечься на песке. За ними, у нижней части осыпи Арктического водораздела, была группа толсторогов, их белые гузки появлялись и исчезали, когда они поворачивались ко мне и от меня, пока кормились скудной травой, растущей среди скал. Пока я так лениво смотрел на них, они испугались чего-то внизу у подножия склона, собрались вместе и прыжками и бегом стали подниматься по склону, то и дело останавливаясь, чтобы оглянуться, и наконец исчезли за вершиной горы. При виде этого побега я почувствовал беспокойство. Я не думал, что причиной этого стал медведь или пума; только человек мог так встревожить их, чтобы они ушли с горного склона, и, если действительно это был человек, то он был не из нашего племени; это кто-то из врагов пришёл в нашу большую долину!
Я поторопился к Женщине-Звезде, чтобы сказать о том, что увидел, и, когда подходил к хижине, услышал, как она молится – уловил несколько слов.
– …и освободи меня! О Солнце! О великий повелитель дня, – жалобно молила она, – дай мне видение, которое меня освободит! Дай мне, молю тебя, то что я так желаю!
– И что это? – спросил я, входя внутрь.
– Ты слышал! Что ты слышал? – запинаясь, спросила она, отвернувшись от меня и низко наклонившись на своей лежанке.
– Ты просила о видении, которое тебя освободит; о чем-то, чего ты желаешь. Что это?
– О! И ничего больше ты не слышал?
– Нет, больше ничего.
Она повернулась ко мне и улыбнулась.
– То, о чем я просила Солнце, касается только меня и его. Обещай, что больше не станешь меня об этом спрашивать.
– Обещаю, – ответил я. Но иногда ее жалобные мольбы о свободе всплывали в моей голове. Чего она так хотела? Временами мне казалось, что я ее почти чувствую, а потом это ощущение пропадало, как это бывает, когда поднимающийся туман густеет и закрывает незнакомый предмет.
– Так вот, почти-сестра, может быть, что в нашей долине появились враги, – сказал я и рассказал ей о поведении толсторогов. Мы решили, что не можем уйти прямо сейчас, когда так близки к тому, чтобы наши поиски белого животного увенчались успехом. Мы должны были предпринять все возможные предосторожности, и, как сказала Женщина-Звезда, надеяться на то, чтобы боги хранили нас от всех опасностей.
Солнце уже заметно склонилось к западу, когда, снова поев жареного мяса толсторога, мы прикрыли огонь в хижине и отправились к озерцу. Но прежде мы вышли к краю леса и, стараясь не оказаться на виду, осмотрели вверх и вниз берег озера и склоны гор. На противоположном берегу паслись и играли несколько оленей и вапити; на осыпи, где я прежде видел толсторогов, которые напугались и убежали, теперь паслось стадо козлов. Много лет спустя я нашел в глубоком овраге, рассекавшем этот склон, солёный источник. Он служил солонцом для животных, обитавших на много миль вокруг. Когда мне нужно было мясо, я никогда не проходил мимо этого источника.
Мы видели много дичи на других горных склонах, и, пока мы там стояли, небольшое стадо бизонов появилось у нижней части озера. Долина казалась вполне мирным местом; трудно было поверить, что где-то тут скрывается военный отряд. Но мы хорошо знали, как обманчива может быть эта тишина; мы решили соблюдать все предосторожности и не стрелять из ружей в белого бобра, если нам посчастливится его увидеть; для его поимки мы должны были пользоваться только своими капканами!
Медленно и бесшумно мы двинулись через лес к нижней части озерца, пробрались через густой кустарник примерно в пятидесяти ярдах от плотины – за прошлую ночь часть его была срезана. Солнце зашло за горный хребет у нас за спиной, и ночные тени стали медленно заполнять долину. Одинокий лось вышел из кустарника к востоку от озерка, не спеша вволю напился, развернулся и стал ощипывать побеги и листья красной ивы.
Женщина-Звезда толкнула меня и прошептала:
– О, какой же он большой! Посмотри, какой у него круглый крестец! Он очень жирный! Как бы я хотела его убить!
– Жадина! У нас мяса в достатке! – ответил я, и тут нас привлек громкий плеск у края озера.
Два бобра спустились в него по ручью, играя друг с другом, ныряя и выныривая с такой силой, что до половины высовывались из воды. Скоро они прекратили играть, и поплыли прямо к протоке, и мы увидели, что головы у обоих темные; мы были очень разочарованы, ведь мы более чем надеялись – мы были просто уверены – что самец окажется нашим Трёхногим!
Они поплыли дальше, прямо по протоке к куче веток, и плавали и плескались в ней от одного берега до другого, иногда выбирались на берег и сидели, шумно отряхивая свой мокрый блестящий мех и смотрели своими блестящими глазками туда-сюда, словно проверяя свою работу. Положение одной из веток не понравилось более крупному из этой пары – самцу; он ухватил ее передними лапами и потянул к себе и наверх к внутренней части кучи. Потом эта пара нырнул и поплыла к дальнему берегу протоки, где вылезли
