Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц

которую тихонько напевала. Я чуть не пустился в пляс вместе с ней. Я, как и она, радовался нашему открытию. Я был уверен в том, что всего через день или два мы добудем шкуру Трёхногого и натянем её для просушки на рамку из ивовых веток.

Я снова тщательно осмотрел след; дождя или ветра не было уже давно, и он казался совсем свежим. Но следы на песке в спокойную сухую погоду со временем не меняются; они могли быть оставлены и вчера, и пять, и десять дней назад – это всё, что мы могли сказать. Женщина-Звезда села рядом со мной, чтобы одеть свои леггинсы и мокасины, и я сказал ей, что думаю.

– Какая разница, прошёл он тут прошлой ночью или много ночей назад? Он где-то впереди, и мы должны его найти! – воскликнула она. И добавила: – Ты видишь, что я одела мокасины; ты должен перейти ручей и некоторое время идти по тому берегу.

Впереди нас, насколько мы могли видеть, оба берега были низкими и усыпанными галькой. Я пошел вместе с девушкой, намереваясь пресечь ручей при первой возможности. Тем не менее прошли мы совсем немного, когда вдруг оказались на берегу прекрасного озера, разместившегося под склоном высокой горы, одной из вершин хребта, разделявшего две большие долины. С другой – левой – стороны поросший густым лесом склон долины медленно поднимался на несколько миль к поясу осыпи и жёлтым скалам Арктического водораздела. Долина за озером тоже поросла густым лесом.

– Я и не думала найти тут озеро! – сказала Женщина-Звезда.

– И я тоже. Трёхногий должен быть где-то по ручью, в его верхней части, – ответил я.

Мы присели и долго смотрели на озеро и его окружение. На горе виднелись маленькие стада толсторогов и козлов. Она поднималась от самого озера серией утесов и сланцевых склонов, ее пересекали широкие тропинки, оставленные животными. У верхнего конца озера первая ступень горы представляла собой почти отвесный утёс высотой около пятисот футов. Ближе к вершине по ней спокойно шли семь крупных козлов; на этом расстоянии мы не могли видеть узких выступов, которыми они пользовались, и казалось, что они идут по воздуху. Пока мы на них смотрели, большой кусок скалы оторвался от утеса прямо над ними и увлёк за собой животное, следовавшее за вожаком, сбив его с утёса; оно несколько раз перевернулось в воздухе в этом ужасном полёте. Женщина-Звезда крикнула от жалости, глядя на это, и мы испытали внезапный приступ тошноты – неприятные ощущения в животе. Камень падал быстрее и первым ударился о каменистый берег озера; козел упал несколькими секундами позже, и звуки ударов от этих падений эхом разнеслись по долине, словно звуки двух пушечных выстрелов.

– Ах! Ах! Какое это ужасное зрелище! Мне он него плохо стало! Как мне жаль бедное животное! – воскликнула Женщина-Звезда.

– Я чувствую то же самое, – сказал я.

– То, что говорят нам наши друзья с гор, кутенаи, правда, – продолжала она. Они говорят, что эти животные постоянно гибнут от упавших камней и льда!

–Ну, то что мы увидели, избавляет нас от забот по добыче мяса. Пойдем туда и возьмем от упавшего то, что нам нужно, – предложил я.

Мы нашли место, где можно было перебраться через ручей, прыгая с камня на камень, а потом прошли по берегу вверх по озеру к упавшему животному. Это было самое тошнотворное зрелище, какое мне только приходилось видеть; сила ударов о скалы с этой огромной высоты переломала все кости в этом теле: плоть, кости, и шкура превратились в одну кровавую отвратительную массу! Мы отвернулись с невольной дрожью и пошли к верховьям озера.

В устье протоки мы нашли много следов присутствия бобров, и, пройдя по ней немного вверх, нашли цепочку их трёх прудов, которые устроили эти животные, запрудив ручей. Там было двенадцать хаток, и новопостроенных среди них не было. Мы были вполне уверены в том, что Трёхногий пришёл сюда в поисках жены и дома, и почти так же уверены в том, что взрослые бобры его прогнали. Мы прошли мимо последнего пруда, прошли вверх по течению полмили или больше, и подошли к нижней части природного пруда или озерца, примерно триста ярдов в длину и двести в ширину. Тут на широкой и мелкой протоке началось строительство плотины, которая, будучи законченной, подняла бы уровень воды в озерке на несколько футов, затопив таким образом множество молодых осин, роща которых начиналась сразу от берега озера, слишком далеко для того, чтобы срезать их и принести без больших затрат времени и сил.

Конструкция была обычной для такой плотины – линия ивовых и ольховых веток, уложенных вплотную друг к другу в прямую линию от берега до берега, основанием вверх по течению. У дальнего берега было место несколько футов шириной, где ветки не лежали; здесь должен был быть водослив, место, где вода должна была беспрепятственно сливаться, когда плотина будет построена; потом его можно было закрыть, и тогда вода скоро поднимется и затопит столь нужную им для пропитания рощу. Когда она будет срезана дерево за деревом, а потом порезано на куски нужной длины, часть материала пойдет на строительство хатки, а остальное затоплено рядом с хаткой как запас пищи на зиму.

Едва увидев ветки, уложенные поперек протоки, мы резко остановились и некоторое время стояли, глядя на озерцо и береговую линию, надеясь увидеть строителей плотины.

– Никого не видно. Несомненно, они очень устали после ночной работы и спят где-нибудь в тихом месте выше по течению, – сказала Женщина-Звезда.

Она пошла дальше, я за ней, и вот те на! Мы нашли следы Трёхногого; он прошёл по песчаному берегу у нижней части озера, срезал небольшую иву, обгрыз с неё кору, а потом снова вернулся в воду. В одном месте он пересёк грязь в низкой части берега, и, тщательно изучив следы, мы решили, что они были оставлены два, может быть три дня назад. Мы вернулись назад и осмотрели берега протоки, пытаясь определить количество бобров, которые строили эту плотину, и был ли среди них Трёхногий. По найденным нами следам мы заключили, что эту работу делали не больше пары бобров, и что сделана она была всего два дня назад. Оба берега протоки были покрыты галькой, так что работники следов на них не оставили. Женщина-Звезда внезапно повернулась и посмотрела на меня; мы оба поняли, что думает другой.

Я кивнул.

– Да, почти-сестра! Может быть, Трёхногий наконец нашёл жену, и что эта пара теперь строит