Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц
– Мы ни одного из них не видели, – ответил я и сел рядом с ней, и попросил Женщину-Орла подойти и сесть рядом с другого бока от меня.
– Никто не должен слышать того, что я хочу вам сказать. У нас было приключение, и мы пришли сюда за помощью, – сказал я и продолжил рассказывать им о белом бобре и старом Сокрушителе Голов, и что мы вернулись для того, чтобы уговорить старого Говорящего С Бизоном принести жертву и молиться о нас, прежде чем мы попытаемся поймать белого бобра и застрелить медведя.
– Вы правильно всё решили! Вы мудрые молодые люди! – воскликнула Женщина-Орёл.
– Да, мудрые дети! – очень серьезно сказала Женщина-Рябчик, и я с трудом удержал улыбку, поскольку обе они были ненамного старше меня.
– Это очень важное дело, и без магии тут не обойтись. Давайте пойдём в вигвам отца и выслушаем его советы, – сказала другая.
Мы поторопились в вигвам Безумного Пера, и пришли как раз вовремя, чтобы услышать, как Не Бегун и Женщина-Звезда заканчивают рассказ о наших приключениях. Я сразу заметил, что вождь был сильно заинтересован и взволнован тем, что услышал. Его руки дрожали, когда он набивал трубку, которую курил.
– Действительно, боги, должно быть, добры ко мне! – воскликнул он. – Никогда не было дано мужчине детей лучше и храбрее, чем у меня, и к тому же таких здравомыслящих! Вы правильно сделали, дети мои, что вернулись к нам за советом и магической помощью. Вы получите её, большую помощь, и тогда отправитесь искать Сокрушителя Голов и белое животное, и я предсказываю, что в этих делах вас ждёт успех!
– Но ведь ты пойдёшь с ними, ты и наши зятья! – воскликнула одна из жен Безумного Пера, мать Не Бегуна и Женщины-Звезды.
– Не я! И никто иной! – решительно ответил он.
– Ты с ума сошёл? – спросила женщина. Ты хочешь сказать, что отпустишь этих юных неопытных детей одних, чтобы они попытались отнять жизнь у этого ужасного Сокрушителя Голов?
– Именно это я говорю, – ответил он. – Мои молитвы и мои жертвы богам не останутся без ответа! Они отметят тропу успеха и славы, по которой пойдут мои дети, и, идя по ней, мои дети получат всю магическую помощь, которую мы сможем им дать!
– Сделай так, и ты приведешь их к смерти! Сокрушитель Голов уничтожит их! – ответила женщина и залилась слезами. Другая жена, Женщина-Рябчик и Женщина-Орел начали всхлипывать.
– Прекратите! Прекратите плакать немедленно, и молитесь за успех наших детей! – проревел вождь. – Сейчас я пойду и посоветуюсь с Говорящим С Бизоном, – добавил он, – и, когда я вернусь, в этом вигваме будут большие неприятности, если я услышу в нем стоны и всхлипы! И запомните вы все: всё, что вы слышали здесь, держите при себе!
Мои почти-матери и я вернулись в наш вигвам. Вскоре вернулись Анри и Антуан со своей добычей – семью бобрами и выдрой, и Не Бегун и Женщина-Звезда последовали за ними в вигвам.
– Судя по вашим лицам, могу сказать, что что-то случилось, – сказал Анри на языке черноногих, сев на свою лежанку и начав набивать трубку.
– Да. У нас было большое приключение, и мы собираемся пережить еще одно! – вмешался Не Бегун и торопливо пересказал все, что с нами случилось.
Я заметил, что двое мужчин переглянулись и улыбнулись, когда был упомянут белый бобёр, и когда рассказ закончился, Анри улыбнулся, сказав:
– Этот белый бобёр потерял свою лапу в капкане, который поставил я. Но это не моя вина: цепь оборвалась, и бобер смог выползти на песчаную отмель и там освободиться. Когда мы нашли в капкане белую лапу, то сильно удивились. Мы слышали о белых бобрах, но сами ни одного не видели. И, зная о том, как высоко ваши люди ценят шкуру белого бобра, мы решили ничего не говорить об этом открытии, даже своим женщинам, и сделать все, чтобы найти этого белого, куда бы он не ушел, и поймать его, даже если на это уйдёт все лето.
– Ха! Так вы двое не очень-то доверяете своим женщинам! –надулась Женщина-Орел.
– Доверяем! Очень даже доверяем! – быстро заявил Антуан.
– Да. Разумеется, мы тебе верим, – сказал Анри; – но ведь, сама знаешь, ты можешь сказать что-то, не подумав, и тогда…ну конечно…
– Ну конечно, – с издевкой сказала Женщина-Орел. – Сам не знаешь, что говоришь. Не доверять своей женщине! Стыдно. О! Стыдись! Посмотрите только, как жалко он выглядит!
Тут все засмеялись, потому что оба – он и Антуан – будучи взрослыми мужчинами, выглядели как двое мальчишек, пойманных на чем-то нехорошем.
– Ну конечно, – повторил Анри и потянулся к Женщине-Орлу, пытаясь ее поцеловать, но она отпрянула от него ко мне, и все расхохотались, потому что теперь он выглядел еще глупее.
– Ну ладно, довольно этих глупостей! – сказал Антуан. – Итак, что вы намерены делать, молодые люди? Пойдёте с нами, чтобы помочь, я полагаю?
– Ты можешь дать нам совет, если сможешь. Говорящий С Бизоном сделает нам талисман, и тогда мы вернемся и посчитаем ку на Сокрушителе Голов, и поймаем белого бобра, – ответил Не Бегун, высоко подняв голову.
– Неплохо сказано! Ха! я знаю одного молодого человека, который не пойдет охотиться на старого медведя, даже если я пойду с ним! – воскликнул Анри.
– О, не говори так! Безумное Перо сказал, что мы пойдем туда сами! – ответил я.
– Нет! Не говори ли слова против нашего плана, старший шурин, – сказал Не Бегун. – Подумай только! Когда Говорящий С Бизоном сделает нам талисман, мы получим большую поддержку в наших начинаниях.
Тут вошел Безумное Перо.
– Да, я говорил с владельцем магии бобра, – сказал он нам, – и всё решено. Я дал ему двух лошадей, чтобы он изготовил для вас талисман. Будьте готовы, потому что скоро вы услышите, как он вас позовёт. Он не станет упоминать в своих молитвах ни о белом бобре, ни о Сокрушите Голов; вы тоже не должны.
– Вождь, мне это совсем не нравится, – сказал Анри. – Эти дети слишком молоды и слишком неопытны, чтобы можно было позволить им пойти одним и попытаться убить этого ужасного медведя. Я в ответе за то, что будет делать Щедрый Ворон: его отец поручил его моим заботам. Я чувствую, что не могу позволить ему пойти на такой большой риск!
– Хорошо, послушай меня, – ответил Безумное Перо. – Никто не может сказать, что я не люблю своих детей. Они всё для меня. Тем не менее лучше мне увидеть их мёртвыми, чем знать, что они вырастут ни на что не годными
