Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

– Простите! Простите! – ответил их предводитель. – Мы провели совет и решили, что вы не имеете права облагать нас налогами. В любом случае мы не будем их платить, и мы хотим, чтобы вы вернули нам шкуры, которые у нас взяли.

Когда я перевел это шерифу, он рассмеялся, и от этого смеха метисы шагнули назад и нервно оглянулись на своих товарищей.

– Вот, значит, какой у вас план, да? – сказал он. – Что ж, я вас обойду. Я не отдам вам шкуры, а если те, кто не заплатил, не явятся вовремя, мне придется обратиться за помощью к военным.

– Посмотрим, – ответили те. – Ваши лошади у нас, вам не уйти. Да и еда почти закончилась. Может быть, когда вы проголодаетесь, то передумаете.

С этими словами они вернулись к своим товарищам, и через несколько мгновений ни одного из них не было видно.

– Что ж, – сказал шериф, когда мы вошли в дом и сели завтракать, – они провели свой совет, и, думаю, нам тоже придётся его провести.

Мы так и сделали. Наш совет длился весь день, и в итоге, когда наступила ночь, я взял всё нужное для верховой езды, взял ружье, выскользнул из дома, поймал лошадь метисов и поскакал в Вулф-Пойнт. Я должен был заручиться поддержкой расквартированных там военных, а остальные тем временем должны были держать оборону, как могли. Что ж, я туда доехал. Было ужасно холодно, и я чуть не замерз. Наконец я добрался до места назначения и все объяснил командиру. Он рвался в бой и хотел немедленно отправиться на помощь шерифу, но этому мешали несколько обстоятельств.

Он не мог действовать без согласия главнокомандующего, штаб-квартира которого находилась в Сент-Поле. Тот, в свою очередь, должен был посоветоваться с военным министром, а поскольку осаждённые и осаждающие находились на территории индейской резервации, ему, в свою очередь, пришлось бы проконсультироваться с министром внутренних дел, прежде чем отдавать какие-либо приказы. Всё это полковник объяснял мне, нервно расхаживая взад-вперед по комнате и проклиная свою судьбу в целом и бюрократическую волокиту в частности.

– Но я постараюсь, парень, я сделаю всё, что в моих силах, – закончил он, – а ты тем временем возьми с собой столько еды, сколько сможешь унести, и по возможности возвращайся к своим товарищам.

Это было единственное, что я мог сделать и, поменявшись лошадьми с местным погонщиком, купил столько провизии, сколько, как мне казалось, сможет унести лошадь, не считая моего собственного веса, и на следующее утро отправился в обратный путь. Туда я шёл три дня. На обратный путь у меня ушло четыре дня, и я добрался до лагеря в сумерках. Последние милю или две я пробирался через заросли и лес на другом берегу реки, но теперь я почти добрался до конца пути, и, когда я выехал на лёд, чтобы пересечь реку, вокруг меня затрещали выстрелы и пули просвистели совсем рядом. Как я вообще добрался по льду до хижины, не получив ни одного ранения – загадка. Но я добрался, спешился, распахнул дверь и завел внутрь лошадь, седло, мешок с провизией и всё остальное. Мой отчет о поездке был не слишком обнадеживающим, но шериф все же решил, что мы как-нибудь продержимся ещё неделю, а может, солдаты прибудут и раньше. Мы обсуждали этот вопрос, когда на хижину обрушился град пуль. Наши парни подготовились к нападению, проделав отверстия в глинобитной стене, и мы, заняв их, открыли ответный огонь, целясь по вспышкам выстрелов так метко, как только могли. Если они и собирались напасть на нас, то наша готовность их остановила, и через пятнадцать минут или около того они прекратили стрельбу, и все стихло. Но мы продолжали стоять у бойниц, с тревогой ожидая, что они вот-вот покажутся.

Должно быть, была уже полночь, когда голос, в котором я узнал голос нашего хозяина, окликнул меня и попросил впустить его, потому что ему нужно было что-то сказать. Мы не впустили его, но велели подойти поближе к хижине, чтобы мы могли его хорошо слышать.

– Все уже легли спать, – начал он, – кроме меня и моего сына Батиста, которые остались на страже.

– Ну и что с того?

– Было решено собрать побольше сухих дров и хвороста и сжечь вас завтра ночью. Я очень беден, месье. Если вас сожгут, я потеряю свою хижину и всё, что в ней есть, а также деньги, которые вы мне должны за её аренду.

– Совершенно верно.

– Вы заплатите мне деньги, а также – потому что я очень беден – 100 долларов, если я приведу вам по лошади, на которой вы сможете сбежать.

Я перевел все это парням, и они с готовностью согласились. Однако Дешампу сказали, что в доказательство его честности ему придется подчиниться и надеть наручники, пока шериф не подготовит лошадей и не оседлает их, и что он даже будет вынужден сопровождать нас, если мы решим, что так будет лучше.

– Хорошо, – сказал он, – я согласен. Давайте, собирайте свои вещи, и поторопимся: лошади уже оседланы.

Так оно и было. Рассчитывая на то, что мы примем его предложение, он с сыном поймал и привязал наших четырех верховых лошадей. Они были надежно спрятаны в лесу неподалеку от лагеря, но мы быстро добрались до них, оседлали лошадей, расплатились и отпустили нашего доброго хозяина. Мы сели верхом и под покровом ночи направились к моему дому на Миссури. Может быть, я и не был рад вернуться домой.

Через несколько дней после нашего побега солдаты прибыли к Большой излучине, но обнаружили, что лагерь пуст. Узнав о приближении солдат, метисы собрали свои пожитки и вернулись за реку. А шкур мы в тот раз так и не получили[5].

Опубликовано в «Грейт Фоллс Трибьюн» 8 октября 1899 года

Как Бобёр Билл был на волосок от смерти

Часть I

Все старожилы Северо-Запада помнят Уильяма Уивера, Бобра Билла, как его по-свойски называли, и, возможно, за исключением старого Хью Монро, все согласны с тем, что он был лучшим охотником на бобров, знал об этих хитрых животных и их повадках больше, чем любой другой человек, белый или краснокожий, который в наше время когда-либо ставил на них капканы в водах Скалистых гор.

Уивер был ростом около пяти футов шести дюймов, широкоплечий, мускулистый, темноволосый, кареглазый и весил, вероятно, 175 фунтов. Он всегда говорил, растягивая слова, и ходил так же медленно, как и говорил. В целом он