Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц
Чиновники снова согласились. Тогда шериф собрал много бланков налоговых квитанций и на следующее утро переправился через реку на своей большой чёрной кобыле и направился в лагерь метисов. За ним, ведомые помощником шерифа, тюремным надзирателем и помощником тюремного надзирателя, ехали три повозки, запряженные четверками лошадей, которые касались земли только на возвышенностях. Через неделю они вернулись, и повозки были так нагружены шкурами бизонов, что удивительно, как они не перевернулись. Там было девятьсот шкур, которые продали за 6300 долларов, и каждый чиновник получил свою долю. В ту ночь в городе царило ликование.
Выплата старых долгов, праздники в стиле настоящего фронтира и воскресные игры в покер вскоре снова оставили наших друзей без денег. Не было ни судебных исков, ни арестов, ни судебных разбирательств, если не считать штрафа, наложенного на пару пьяных за то, что они прострелили стены салуна Плампаддина Билла. Дела шли из рук вон плохо, пока в город не забрели двое охотников, которые рассказали, как им не повезло на Миссури. В начале осени они добрались до Большой излучины на Молочной реке, где нашли много бобров, но туда с севера пришел большой лагерь метисов с Красной реки, человек в 1500, не меньше. Они забрали шкуры и прогнали охотников. Полукровки расположились там на зимовку. А что насчет бизонов? Вся местность вдоль Молочной реки была от них чёрной. Нет нужды говорить, что шериф раздобыл еще одну партию бланков налоговых квитанций и сразу же отправился к Большой излучине. На этот раз в качестве помощников он взял с собой своего брата Джима и такого же смелого друга, старого Джеффа Талберта – оба они давно уже мертвы. По пути они заглянули ко мне, где я торговал с местными индейцами бакалейными товарами, ситцем и, может быть, иногда огненной водой в обмен на их шкуры и меха. Шериф уговорил меня поехать с ним в качестве помощника за 5 долларов в день и долю от добычи. У него не было повозки, только пара вьючных лошадей, чтобы перевозить постельные принадлежности и еду. Он намеревался нанять или заставить индейцев привезти шкуры ко мне, потом он их соберёт, а оттуда весной отправит их пароходом в Сент-Луис.
В 10 часов вечера мы, погоняя лошадей изо всех сил, добрались до места в Большой излучине, где зимовали индейцы. Почти каждая семья построила себе хижину из брёвен хлопкового дерева, обмазанных глиной, с земляной крышей, очагом и дымоходом из жердей, обмазанных глиной, с окном и дверью из тонкой полупрозрачной сыромятной кожи. Эти хижины были разбросаны вдоль реки на расстоянии мили и более, поодиночке и группами по три-четыре.
Мы, похоже, оказались в самом центре лагеря и остановились у дверей хижины, где, судя по доносившимся изнутри звукам, шёл какой-то праздник. Не успели мы спешиться, как вокруг нас собралась толпа мужчин, которые стали расспрашивать, кто мы такие и что нам нужно. На своем лучшем и самом учтивом койото-французском я ответил – указывая на них – что это шериф, а остальные – его помощники. В ответ все сняли шляпы, учтиво поклонились и поскребли в затылках. Что касается нашего дела, продолжил я, то мы очень устали после долгой скачки и предпочли бы рассказать о нём утром. А пока не могли бы мы снять хижину, чтобы приготовить скромный ужин и как следует отдохнуть?
Мужчины посовещались, потом один из них вышел вперед и, представившись – его звали Габриэль Дешам – сказал, что мы можем снять его хижину за 5 долларов в день. Мы согласились, и он отвёл нас к большой хижине неподалеку, построенной у самого берега реки. Мы стреножили лошадей и пустили их пастись, а сами вскоре устроились на ночлег. После долгой и холодной скачки мы с удовольствием расположились в тёплой хижине, где в широком очаге горел огонь.
Утром мы приступили к делу. Был созван совет вождей, и шериф в нескольких словах, которые я перевел, сообщил, что приехал взыскать с них налоги, которые они задолжали округу. Они переглянулись с усмешкой, а потом разразился целый шквал возражений. «Они же канадцы», «они платили налоги на озере Виннипег прошлым летом», «они не собираются оставаться в стране le sacre Americain» и так далее. Шериф сидел и молча слушал, пока они не выдохлись, а затем с холодным блеском в серых глазах и решительно сжатыми губами сказал:
– Хватит об этом. Больше никаких разговоров. Иностранцы вы или нет, не имеет значения. Вы находитесь на территории Соединенных Штатов и Монтаны и богатеете за счет бизонов и другой дичи, которая принадлежит нам. Поэтому вы просто обязаны помочь нам покрыть расходы нашего правительства. Я знаю, что у вас нет денег, поэтому каждый из вас принесет в эту хижину по две хороших шкуры с головой и хвостом, и я выпишу вам квитанцию об уплате налогов, и нечего тянуть.
Испугавшись бесстрашного вида шерифа, метисы пошли на попятную, и вскоре один за другим стали приходить с требуемыми шкурами, проклиная все на свете. Первые пришедшие принесли плохие шкуры – плохо выделанные, с плохой шерстью, без головы или хвоста. Шериф презрительно отшвырнул их и велел владельцам заменить на те, что должного качества. Мы были очень заняты весь день: я переводил, шериф выписывал квитанции, а остальные упаковывали шкуры в тюки по десять штук, как только их приносили. К вечеру у нас было больше трёхсот тюков, которые мы сложили вдоль стены. Но шериф не был доволен тем, как быстро они поступают, и велел мне передать последним пришедшим, чтобы они сообщили, что все должны прийти и рассчитаться до полудня следующего дня.
Рано утром следующего дня я, как обычно, пошел за нашими лошадьми, чтобы напоить их, но, сколько я ни искал, нигде не мог их найти. Я встретил двух или трёх метисов, которые привели своих лошадей, и с каким-то странным и многозначительным выражением на лицах в ответ на мой вопрос сказали, что не видели их. Я решил, что дело нечисто, и вернулся в хижину. И как раз в тот момент, когда я вошел, появилась сотня метисов, и у каждого в руках было какое-нибудь оружие. Мы тоже были хорошо вооружены: у каждого был винчестер и револьвер. Мы встали у входа и стали ждать, когда они подойдут. Когда они были в ста ярдах, то остановились и, положив оружие, двое направились к хижине.
– Ну, – сказал шериф, –
