Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

чинук, и вскоре они были заняты тем, что снимали шкуры с отравленных волков и раскладывали их на земле для просушки. Это была тяжёлая, грязная и неприятная работа, но они упорно продолжали её, не тратя времени даже на то, чтобы пообедать. Это было время сбора урожая; они знали, что каждая хорошо обработанная шкура стоила пять долларов. Неудивительно, что они работали с неутомимой энергией. Однажды вечером настала очередь Длинноволосого готовить ужин.

– Куча еды! – крикнул он, разливая чай, и уставшие мужчины устало вошли и сели за стол.

– Отлично, – начал Бен, но так и не закончил фразу. Из-под их ног посыпались земля, палки и трава, и с громким «Вуу! Вуу! Вуу!» огромный гризли выскочил из входа в туннель, опрокинул стол, уставленный едой и посудой, и расшвырял мужчин во все стороны. Что именно они делали в следующие несколько секунд, никто из них впоследствии не смог сказать. Казалось, что медведь, люди и мебель смешались в одну кучу. Нельзя отрицать, что они были охвачены паникой, слишком сильно напуганы, чтобы кричать или ругаться. Не останавливаясь, медведь летал кругами по комнате, как вихрь, выл и сметал всё на своем пути. Койки были в два яруса, и Бен с Писакой устроились на верхнем; вытаращив глаза и разинув рты, они смотрели вниз на мечущегося медведя. Длинноволосому и Джеку удалось выскочить за дверь, но как только они переступили порог, медведь налетел на нее и захлопнул.

– Боже мой, Бен! – ахнул Писака. – что нам делать?

– Эй, Длинноволосый! Джек! откройте дверь и выпустите эту тварь! – завопил Бен.

Ответа не последовало, и они оба в смятении посмотрели друг на друга. Медведь тем временем прекратил метаться и стоял у противоположной стены, уныло переминаясь с лапы на лапу, словно жалуясь. Все винтовки были в углу, за его спиной, вне досягаемости.

– Он такой же напуган, как и мы, – сказал Бен. – Давай накинем на него несколько одеял и заставим его снова побегать. Возможно, он нырнет обратно в туннель, если вдруг увидит дыру.

– Нет, нет, – возразил другой. – Скорее всего, ему придёт в голову сломать койки или вытащить нас отсюда.

– Он нас не видел, он ни разу не поднял головы. А теперь, когда я брошу его, кричи изо всех сил.

Одеяло упало медведю на голову и плечи, и он с сердитым, испуганным ревом ударил по нему передними лапами, одновременно пятясь назад, чтобы выбраться из-под него, и, к удивлению и радости наблюдателей, он внезапно провалился в устье туннеля и исчез. Двое мужчин спрыгнули на пол, схватили свои винтовки и в мгновение ока выскочили за дверь, где увидели Длинноволосого и Джека, сидевших на крыше хижины.

– Возьмите ружья и смотрите сюда, – крикнул Бен. – Мы с Писакой пойдем к речному концу туннеля, медведь вернулся в него.

Они пробежали по узкой полоске леса к краю берега, к бобровым огрызкам и плавнику, которые скрывали конец туннеля, а теперь были разбросаны во все стороны; медведя нигде не было видно.

– Он не вылез, – сказал Бен, – и, чтобы выбраться, ему нужно пройти задним ходом, потому что туннель слишком узкий, чтобы он мог развернуться. Мы скоро его вытащим.

Но они этого не сделали. Как раз в этот момент в хижине раздался выстрел, за которым последовал торжествующий вопль Длинноволосого.

– Возвращайтесь, – крикнул он, – я его сделал.

Конечно же, он это сделал; медведь высунул голову из туннеля, а затем упал обратно с простреленным черепом. Волчатники собрались вокруг узкого прохода и заглянули в него; он лежал там, мёртвый как камень. Вытащить его было непросто, но с помощью рычагов, веревок и разных приспособлений они наконец подняли его на пол хижины.

– Смотрите-ка, ребята, – внезапно воскликнул Джек, поднимая заднюю лапу. – Будь я проклят, если мы наконец-то не поймали старого Косолапого.

Да, это был он; ошибки быть не могло, эта нога была согнута внутрь от лодыжки – результат старого перелома сустава. – Ну и ну! – сказал Бен. – Вот уж не ожидал снова его увидеть. Только подумай, мы прошли за ним тысячу миль, а пристрелили его прямо в доме. Но, черт возьми! Это было круто. Я никогда не был так напуган, как когда он выскочил из туннеля.

– Как сказал проповедник, всё приходит к тому, кто чего-то ждет, – вставил Длинноволосый. – Что ж, давайте вытащим этого старого чертяку и снимем с него шкуру.

На следующее утро волчатники осмотрели свой туннель. Зачем старому Косолапому понадобилось исследовать это место, оставалось загадкой, но почему он забрался в хижину, было совершенно очевидно: почти в самом конце кровля обвалилась, он забрался внутрь, полностью заполнив пространство, и, поскольку не мог развернуться, ему пришлось идти дальше. У мужчин ушёл целый день на то, чтобы вынести грунт и укрепить кровлю, а затем вход к реке был завален, как и раньше. Однако, к счастью, в тот год им не довелось им воспользоваться; пока они оставались там, ни один военный отряд и близко не подходил к этому месту.

Однажды апрельским днем далеко внизу по реке был замечен долгожданный дым парохода, и волчатники поспешили вынести своё добро на берег, чтобы погрузить их на борт. Итог их работы впечатлял: там было 900 отличных волчьих шкур, по двадцать штук в связке, спрессованных, упакованных в тюки и перевязанных сыромятными ремнями. Также было несколько медвежьих шкур, в том числе Косолапого, и несколько бобровых шкурок – их Джек время от времени ловил в реке неподалеку.

Нетерпеливым охотникам казалось, что пароход никогда не прибудет, но в конце концов он медленно подплыл, пыхтя, против быстрого течения, и в ответ на ружейный выстрел причалил к берегу. Трап был спущен, канат закреплён на дереве, и когда матросы подбежали, чтобы унести шкуры и прочее, волчатники поднялись на борт, привлекая всеобщее внимание. Там было много пассажиров, в том числе несколько женщин, приехавших попытать счастья на бескрайнем Западе, и они столпились вокруг вновь прибывших и начали задавать всевозможные вопросы. Бен, Джек и Писака убежали от них, но Длинноволосый был в своей стихии, и ложь, которую он наговорил этим пилигримам, была чудовищной.

– А бизоны – очень свирепые животные? – послышался вопрос от одного мужчины, худого, чахоточного вида.

– Да уж будьте уверены, – ответил Длинноволосый. – Они бросаются на каждого, кого увидят, и съедают, если поймают. Хотя белых они не очень любят. Предпочитают инджунов.

– Что вы, охотники, обычно едите? – спросила какая-то женщина.

– Мясо.

– Как? Никаких овощей? Никакой зелени?

– Ну, мы едим траву весной, когда она молодая и нежная, мы её варим и