Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

хорошее начало и подтвердило один очень важный момент – то, что у них был хороший стрихнин.

На следующее утро выяснилось, что река замерзла, так что все перешли её и приготовили приманки на той стороне и вверх по Орлиному ручью. На следующий день были осмотрены первые приманки, и было найдено шестьдесят три волка, не говоря уже о койотах и лисицах, которые в те дни не представляли никакой ценности. Вокруг каждой приманки снег был усеян длинношерстными животными. Некоторые из них умерли, уткнувшись головами в тушу; другие успели отойти на несколько сотен ярдов, прежде чем упасть; большинство лежало в радиусе 50 ярдов. Некоторые из них были очень темного цвета, некоторые – светло-серого, а некоторые были белыми, как снег, на котором они лежали.

– Мы уверены, что нам повезёт, – сказал Бен тем вечером. – Давайте посмотрим: пять раз по шестьдесят три – на триста пятнадцать долларов шкур за два дня, приманки по реке ещё не посчитали. Если бы мы могли продолжать в том же духе всю зиму, то следующей весной стали бы миллионерами.

– Господь умеряет пыл стриженой овцы, как говорит проповедник, – заметил Длинноволосый. – Похоже на то, что я смогу заработать достаточно, чтобы купить ещё нескольких вьючных мулов, верховую лошадь и новое снаряжение.

Теперь дни летели быстро, один был похож на другой. Когда было хорошо, волчатники бродили среди своих приманок, с большим удовлетворением отмечая, что вокруг них накапливалось всё больше волков. Когда было очень холодно или штормило, они оставались в своей уютной хижине, счастливые и довольные. Их ничего не беспокоило. По мере приближения сезона все меньше и меньше волков становилось жертвами смертоносных приманок – может, потому что большая часть тех, кто находился поблизости, уже отведала отравленного мяса, или же потому, что выжившие стали более образованными и с опаской относились к столь соблазнительно предлагаемой им пище. Естественно было бы предположить, что при виде множества его сородичей, лежащих неподвижно рядом с приманкой, любой здравомыслящий волк испугался бы и немедленно отправился в другие места.

К несчастью для охотников на волков, за зиму было всего два или три чинука, и они были такими непродолжительными, что замерзшие животные так и не оттаяли, чтобы с них можно было снять шкуру. После января приманок больше не готовили, поскольку стало очевидно, что, когда станет тепло, многие шкуры сгниют раньше, чем их можно будет снять. Действительно, мёртвых волков было уже больше, чем можно было обработать.

– Давай прогуляемся до моей хижины, – предложил Длинноволосый однажды мартовским утром.

Все поддержали это предложение, и после завтрака они взвалили на спины несколько одеял и немного съестного и отправились вниз по реке по льду. Ярко светило солнце, неподвижный воздух было чуть холоднее точки замерзания, а на холмах и низинах почти не осталось снега – последствия недавнего чинука. Было очевидно, что весна близка. Даже дичь понимала это, потому что повсюду, вдоль склонов и холмов, животные лениво стояли, греясь на солнце, или дремали, лежа среди полыни. Бизоны давно утратили красивый тёмно-коричневый оттенок своей шерсти и теперь имели тусклую желтовато-белую окраску. В тот день в долине их было тысячи и, по-видимому, столько же антилоп. Шерсть последних тоже полиняла под яркими лучами зимнего солнца. Стада толсторогов, по тридцать-сорок особей каждое, часто можно было увидеть на близлежащих холмах, и иногда некоторые из них, жившие у самого берега реки, пугались приближения путешественников и убегали вверх по склону, где с безопасного расстояния с любопытством разглядывали людей, притоптывая передними лапами, как это у них обычно бывает, когда они встревожены. Все дальше и дальше, час за часом, волчатники шли быстрым шагом, и по обе стороны от них, на каждом шагу, им на глаза попадалась какая-нибудь дичь – бизоны или антилопы, бараны или олени, вапити или волки.

– Вот моя хижина, – воскликнул Длинноволосый около полудня, указывая на расщелину в южной части долины.

– Там впадает ручей Стрелы, – сказал Бен. – Ты точно выбрал плохое место для лагеря; дичи здесь, конечно, полно, но это излюбленная дорога для военных отрядов, идущих туда и обратно между Йеллоустоном и севером; не понимаю, как смог здесь пробыть так долго, как говоришь.

Первое, что увидели волчатники, добравшись до устья ручья, были следы мокасин на песчаной отмели, а в лесу, окаймлявшем реку, они снова нашли их в снежном сугробе. Очевидно, им было не больше недели.

– Пуговицы от дедушкиного пальто! – воскликнул Длинноволосый. – Я рад, что меня здесь не было, когда проплывала эта рыба. Как там говорил проповедник? Дети бедняку, удача глупцу.

– Значица, раз тебе повезло, то ты, стало быть, дурак, – добавил Писака.

– Я обратного никогда не говорил, – ответил Длинноволосый. – Я был дураком всю свою жизнь и буду дураком без конца, как говорит проповедник. Когда-нибудь я тебе об этом расскажу.

Холмы и равнина были тщательно осмотрены, прежде чем мужчины покинули укрытие в тополиной роще и подошли к хижине, которая находилась в нижней части долины. Здесь также были видны следы мокасин на сугробе перед дверью, но те, кто их оставил, не переступали порог. Индейцы суеверны, они боятся призраков и духов, боятся даже собственной тени. А там, на полу хижины, на виду у открытой двери, лежал человеческий череп без плоти. Очевидно, маленькая ловушка Длинноволосого стала причиной смерти по крайней мере одного раскрашенного воина. Волчатники вошли внутрь; внутри всё было так, словно там пронесся торнадо. Камни и запекшаяся земля из очага были в беспорядке разбросаны по полу; бревна и крыша рядом с местом взрыва были выбиты, и весь угол был готов вот-вот развалиться. Пол был завален мукой, бобами и рисом, которые, очевидно, были высыпаны выжившими, чтобы забрать мешки, в которые они могли сложить то, что им было нужно. По крайней мере, не было найдено ни сахара, ни кофе, ни бекона, а бочонок с патокой был пуст. Среди обломков было множество обглоданных человеческих костей и кусков индейской одежды, а в одном углу был найден ещё один череп, что очень понравилось Длинноволосому.

– Я скажу, что тут всё ровно, – сказал он. – Два инджуна за четыре головы скота и снаряжение – неплохая плата.

Останавливаться там не хотелось; в этом месте пахло разлагающейся плотью, поэтому мужчины вернулись в лес, развели небольшой костер и приготовили ужин. Они рано легли спать и на рассвете следующего дня уже были на пути домой, куда прибыли в назначенное время, довольные тем, что узнали о результатах маленькой хитрости Длинноволосого.

Через несколько дней после их похода к ручью Стрелы начался