Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

и поели мяса толсторога, а потом легли и уснули. Наши лошади легким ржанием разбудили нас, и сердца наши забились быстрее. Мы вскочили, Амунис натянул свой лук, я приготовил ружье. Мы слышали голоса людей и топот множества копыт; враги, как мы были уверены, приближались. Потом, у самой рощи, показались всадники, м я сразу узнал одного из них – крупного сложения, мощного мужчину, который, как всегда, носил шапку, сделанную из кожи и перьев ворона, снятой целиком, с головой и хвостом. Это был Белый Волк, вождь маленького племени горцев, саксис окитаки[10]. Больше ста зим назад несколько их вигвамов пришли к нашим трем племенам, предложив мир и попросив разрешения жить в маленькой части нашей страны – вдоль Хребта, от Северной Большой реки до реки Острых Скал[11]. Они обещали, что никогда не будут воевать с нами, никогда не нападут на нашего одинокого охотника, и всегда держали свое слово. Это были мирные люди. Их мужчины никогда не ходили воевать – вместо этого они считали свои ку, убивая настоящих медведей (гризли).

Так что, едва узнав вождя, я громко выкрикнул его имя, прося его остановиться, и мы вышли из рощи. Он хлопнул ладонью по губам, увидев нас[12], и сказал мне на языке пикуни, которым хорошо владел:

– Это ты! Сын Одинокого Человека! Почему ты здесь? Где твой отец?

– Мой отец мёртв. Я ищу его убийцу, он по ту сторону Хребта, – ответил я.

– Хайя! Он ушёл, этот добрый вождь, этот благородный вождь! Ушёл в Песчаные Холмы! Ты должен рассказать мне об этом. Мой лагерь тут рядом. У вас есть лошади? Поехали в мой вигвам.

Вождь и его люди охотились на бизонов, и их женщины следовали за ними с множеством вьючных лошадей, нагруженных мясом и шкурами. Мы с Амунисом поторопились к нашим животным, сели на них и догнали вождя. До лагеря было совсем недалеко, и скоро мы отдыхали в его очень удобном вигваме и ели лучшую еду, которую поставили перед нами его женщины. Потом пришли первые люди его племени, и я рассказал им о кончине отца и о убийствах, совершенных Черепоголовым, сначала в лагере кайна, а потом в нашем. Когда я закончил свой рассказ, все заговорили на своем языке, для меня совершенно непонятном, а потом вождь сказал нам с Амунисом на нашем языке:

– Этот кутенаи, которого вы называете Черепоголовым, на самом деле зовется Безносым. Мы знаем его, и всегда знали, потому что северные кутенаи и мы часто ставим лагеря вместе, так же, как вы, пикуни, и дружественные вам племена равнин. Было время, когда это Черепоголовый, как вы его называете, был добрым, хорошим и спокойным человеком. Но после того, как он оправился после схватки с настоящим медведем и понял, что его соплеменники избегают его из-за страшного облика, он совершенно изменился; теперь его сердце стало таким же, как у настоящего медведя. Он внезапно впадает в ярость, и при этом ведет себя как бешеный медведь – готов наброситься и уничтожить всех и каждого, кого увидит. Его сородичи боятся его. При этом он всё же может найти себе последователей в своем племени – это те, кто, уповая на его удачливость, готовы пойти за ним по тропе войны, куда бы он их не повёл. После одного такого набега на кайна он, переходя Хребет, останавливался в нашем лагере, в моем вигваме; мы тогда стояли на Высокой реке. Он рассказывал о своих ночных убийствах, говорил и о своей палочке с медвежьим мехом, которую втыкал в землю рядом с тем, кого зарезал. Нам эти рассказы не нравились; от них нам делалось плохо, потому что мы мирные люди. Вы, племена равнин и гор, почему вы не можете заключить между собой долгий мир?

– А потом позволить им наводнить наши равнины и убивать наших бизонов? Такого никогда не будет, – ответил я.

– Бизонов хватит всем. И даже если их стада поредеют, всё равно это лучше, чем война, и слёзы вдов и детей, – сказал вождь, и с этим все присутствующие выразили своё согласие.

Речь вождя мне не понравилась. Я настаивал на том. чтобы он описал мне во всех деталях путь, по которому мы должны были пройти – через Хребет и вниз, к озеру Большого Мешка, но теперь мне пришлось набраться терпения, потому что я видел, что он не хочет мне помочь, как и убийце моего отца. Мы продолжили разговор о том, где сейчас находятся кайна, сиксика, утсена, и мой народ, и я сказал и о прибытии огненных лодок к Много Домов, и о том. что после этого там была большая торговля. На это вождь сказал, что снимет лагерь и пойдет, чтобы навестить мое племя и немного поохотиться. Тогда я сказал, что Маленький Пёс, взяв всех воинов, кроме четырех отрядов общества Всех Друзей, отправился на Лжецов, которые стояли лагерем и охотились на бизонов на наших холмах Сладкой Травы. На это вождь тряхнул головой и воскликнул:

– Опять война; опять плач сирот. Как плохо, как же это плохо!

Эти разговоры мне уже прискучили. Я сказал Амунису, что нам пора идти. Мы вышли, сели на лошадей и отправились вверх по долине. Мы мало говорили о посещении вождя; мы не думали ни о нем, ни о его народе. Солнце ужа садилось, когда мы, впервые в жизни, добрались до Малого Внутреннего озера (озеро Уотертон) и увидели его сверкающую поверхность. Оно было узким и длинным, протянувшимся на юг; его окружали дикой красоты высокие горы, возносившиеся к небу прямо от его берегов; на острых вершинах некоторых из них лежали снежные шапки – как сказал Амунис, это их военные головные уборы. И здесь проходила тропа через Хребет, она шла к югу вдоль западного берега озера. Казалось, что это неправильно, потому что, только двигаясь на запад, можно было пересечь Хребет. Тем не менее это была единственная дорога через долину; как мы думали, пройдя вдоль озера, она повернет на запад. Так или иначе, мы пошли по ней. И тут начиналась самая опасная часть нашего путешествия. На этой узкой тропе мы могли в любой момент столкнуться с вражеским отрядом. Оттуда мы должны были идти пешком, глядя в оба и внимательно прислушиваясь к тому, что происходит впереди – да и позади нас тоже. Мы сняли верёвки с наших лошадей – всё это время они были неоседланными – и они, подняв хвосты,