Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

Ночь прошла без происшествий, и все мы решили, что Черепоголовый действительно ушёл от нас за горы, к своему народу. Все же мы решили не рисковать. Наши женщины выходили, чтобы рубить шесты для вигвамов или собирать ягоды, но всегда под сильной охраной, а по ночам члены общества Всех Друзей охраняли наш лагерь. Животные, на которых можно было охотиться, были многочисленны, и мне не составляло труда обеспечивать мясом наш вигвам. Так шли дни. Каждую ночь мы с матерью молились о моем отце; каждое утро она добавляла зарубку на маленькой палочке, отсчитывая ночи, когда его не было с нами.

Однажды утром, сделав очередную зарубку, мать сказала:

– Уже пятнадцать ночей прошло с тех пор, как ушел твой отец.

– Да. Он не очень далеко, это лагерь кутенаи; возможно, скоро он будет с нами.

Едва я это произнес, как мы услышали какой-то шум на восточном краю лагеря; голоса становились все громче, потом начался женский плач. Мы вышли наружу; со всех сторон бежали люди, и мы тоже побежали туда. Когда мы присоединились к толпе, нам позволили пройти к ее центру, глядя на нас печальными, полными жалости глазами, и моя мать спросила:

– Что все это значит? Что случилось?

Ответ был:

– Хайя! Что-то очень плохое; твой мужчина мёртв!

– О, нет! Нет! – воскликнула моя мать и рванулась вперед, пока, в середине толпы, мы не увидели Не Бегуна, похудевшего, с большими глазами и растрепанными волосами, который разговаривал с Большим Озером и другими вождями. Моя мать, подбежав к нему, схватила его руку, крича:

– Мой мужчина! Мой мужчина! Где он?

Печально, очень печально, Не Бегун посмотрел на нее и, опустив голову, просто показал знаком: «Мёртв!»

При этих словах она упала у его ног и лежала так, словно она тоже умерла. Добрые женщины вернули её к жизни и унесли, знаком дав мне понять, чтобы я за ними не шёл. Я стоял и слушал Не Бегуна, который повторял свой рассказ: между вершиной Хребта и озером Большого Мешка отряд моего отца, в котором было всего четыре человека, был неожиданно атакован большим отрядом кутенаи, которым руководил сам Черепоголовый, и из четырех только сам Не Бегун смог уцелеть после этого нападения, и только лишь потому, что спрыгнул с утёса на верхушку дерева и потом спустился по нему. Он потерял ружьё и вынужден был скрываться от врагов в густом лесу, покрывавшем горные склоны. Он сказал больше: о том, как храбро вели себя мой отец, Хвост Красной Птицы и Сердитый Бизон при внезапном нападении, и были убиты, не успев разрядить свои ружья; сам он в это время был сзади них на тропе, иначе и ему пришлось бы разделить их судьбу. Сам он, перед тем как спрыгнуть с утеса, смог выстрелить в Черепоголового, успев хорошо прицелиться, и явно не промахнулся. Неужели магия Черепоголового настолько сильна, что пули не могут пронзить его тело?

Все это я слушал вполуха. Мой отец мёртв! О, какое горе! Никогда, никогда больше я его не увижу! Я горел от гнева на этого Черепоголового. Теперь говорил Маленький Пёс, он сказал, что теперь сам поведёт военный отряд на Черепоголового и его племя. Я сказал себе:

– Как бы сильно не возражала моя мать, я стану членом этого отряда!

Я нашёл мать одну в нашем вигваме, охваченную горем; она вновь и вновь оплакивала моего отца, повторяя его имя. Я сказал ей, что собирается военный отряд, и что я присоединюсь к нему. Она не ответила, продолжая рыдать.

Я вышел, чтобы больше узнать об отряде – когда он выходит, будут ли воины пешими или верхом. Тут в восточной части лагеря снова поднялся шум, и я побежал туда, чтобы узнать, в чем дело. В центре толпы было семеро молодых всадников, которые несколько дней назад уехали от нас, собираясь навестить утсена, находившихся где-то в горах Медвежьей Лапы. И вот те на! У их восточного подножия, у холмов Сладкой Травы, они обнаружили большой лагерь Лжецов (кри), там было около сотни вигвамов, и они убивали наших бизонов, из наших бесчисленных стад.

Большой Озеро немедленно собрал совет, и я присоединился к толпе, собравшейся вокруг вигвама, чтобы слушать, что там происходит. Вожди быстро собрались, чтобы решить этот вопрос. Вторжение в наши земли, охота на наших бизонов – такого Лжецам не дозволялось. Месть Черепоголовому и его племени откладывалась. Лагерный глашатай разнёс весть о том, что все, кроме четыре отрядов общества Всех Друзей должны быть готовыми утром выступить в поход против Лжецов под предводительством самого Маленького Пса.

Я вернулся домой и задумался на этой новой проблемой. Я принадлежал к группе Синопакс (Маленьких Лис), из общества Всех Друзей, куда входили молодые воины общества. Получалось, что я не должен идти сейчас в поход на Лжецов; тень моего отца взывала о мести. Я мог прямо сейчас отправиться в поход на Черепоголового, даже если бы мне пришлось в одиночку выйти против этого ужасного врага. Но должен ли я быть один? У меня был близкий друг, Амунис[9]. Да, Амунис охотно пошёл бы со мной. Я поторопился к его вигваму, позвал его и прошептал:

– Я иду за Хребет, чтобы попытаться найти и убить этого Черепоголового. Я пойду один, если ты не пойдешь со мной!

– Пойти с тобой? Конечно, пойду. И не нужно говорить шепотом. Никто не помешает мне сделать то, что я хочу, – ответил он.

Это была правда; он был сиротой, его домом был вигвам его дяди. Мы вошли в него, и Амунис сразу сказал этому угрюмому воину:

– Дядя, Медвежонок и я уходим за Хребет. Мы хотим найти и убить этого Черепоголового и посчитать на нем ку.

Дядя посмотрел на Амуниса, посмотрел на меня; его губы дрогнули. Потом он сказал:

– Даже самые прославленные воины никогда не считали большего ку. Идите, юноши, идите, и пусть Солнце защитит вас.

Я вернулся к матери и сказал ей о своем решении; но она была в таком состоянии после своей потери, что, казалось, не слышала меня; она сидела на своей лежанке, плакала и повторяла имя моего отца. Моя бабушка – мать матери – и несколько теток были с ней. Одна из теток крикнула, что я слишком молод и слишком неопытен для такого предприятия. Бабушка с яростным видом повернулась к ней и велела ей закрыть рот. Она сказала, что, пусть я и молод, но правильно делаю, что хочу