Коммодор - Патрик О'Брайан

– Теперь в каюте никого нет, доктор, если вы решите пойти туда.

– А, вот и вы, Стивен, – воскликнул Джек, подняв голову от бумаг на столе, и сердитое выражение его лица сменилось более естественной для него улыбкой. – Уже вернулись? Боже мой, да вы просто насквозь промокли. Может, вам стоит сменить туфли и чулки? Говорят же, что ноги – самое слабое место. Возьмем, к примеру, пятку Ахиллеса... хотя вам же все известно про его пятки.

– Я собираюсь это сделать. Но пока что, Джек...

– Ну, в любом случае, выпейте-ка немного, чтобы согреться. Морская вода вреда не причинит, но вот дождь становится смертельно опасен, когда попадает за шиворот, – Он повернулся, достал из шкафчика бутылку в оплетке и налил им обоим по глотку великолепного рома, разлитого из бочек в год Трафальгарского сражения. – Господи, как же мне это было нужно, – сказал он, ставя стакан на стол. – Я просто ненавижу тех, кто постоянно и без всяких оснований порет матросов, – Он опустил взгляд на бумаги, и на его лице снова появилось сердитое выражение.

– Джек, – начал Стивен. – Боюсь, я выбрал неподходящий момент. У меня есть к вам просьба. Я хочу попросить вас об одолжении, и мне хотелось бы застать вас в более благодушном настроении. Но у вас, очевидно, был тяжелый день.

– Говорите, Стивен. Завтра мое дурное настроение не улучшится: кажется, оно поселилось у меня в груди, – Он ударил по ней кулаком. – так же прочно, как ветер упрямо продолжал дуть с юго-востока, когда мы неделю за неделей пытались выбраться из Порт-Маона.

Наступило молчание, и Стивен решительным голосом сказал:

– Я хотел бы, если не возражаете, одолжить "Рингл" с приличной командой для частной поездки в Лондон, и как можно скорее.

Джек устремил на него пронзительный взгляд, которого Стивен никогда раньше не видел.

– Вы же знаете, что мы отплываем в среду во время отлива? – спросил он, внимательно глядя Стивену прямо в глаза.

– Знаю. Но позвольте заметить, что, если ветер не будет попутным, я непременно присоединюсь к вам возле Гройна или недалеко от Финистерре[68], – Джек кивнул, и Стивен продолжил: – Я должен добавить, что это сугубо личная необходимость, неотложное дело личного характера.

– Я так и понял, – сказал Джек. – Хорошо, вы получите шхуну. Но если погода изменится так, как я предполагаю, вы не успеете вернуться вовремя. Вы долго собираетесь пробыть в Лондоне?

– Только то время, которое потребуется, чтобы забрать сундуки из одного места рядом с Тауэром.

– Как вы думаете, сколько приливов и отливов это займет?

– Приливов и отливов? По правде сказать, Джек, об этом я не думал... и потом, – сказал он тихим, неуверенным голосом. – Я надеялся хотя бы на одну ночь зайти в Шелмерстон.

– Понятно, – Джек позвонил в колокольчик. – Позовите сюда на пару минут капитана Пуллингса. Том, – сказал он. – Доктору необходимо взять шхуну и пойти на ней в Лондон, как можно скорее. Пусть он возьмет Бондена и Рида и несколько самых надежных матросов, которых вы только сможете найти, чтобы хватило на две вахты, и еще двоих в запасе. Возможно, они нас не смогут догнать раньше Гройна или Финистерре. Запасов погрузите столько, чтобы хватило до островов Берленгаш, и побыстрее.

– Есть побыстрее, сэр, – ответил Том, улыбаясь.

– Я очень вам обязан, любезный Джек, – сказал Стивен.

– Между нами нет никаких обязанностей, брат мой, – ответил Джек, а потом, другим тоном, добавил: – Это займет некоторое время, так как шхуна сейчас у Гилкикера[69], но вы сможете отплыть по самой высокой воде. Извините, что сначала я был немного раздражен. У меня был необычайно тяжелый день. Как и у вас, судя по вашему виду, – прошу, не принимайте это на свой счет. Что скажете насчет кофе? – Не дожидаясь ответа, он позвонил в колокольчик и сказал: – Киллик, большой кофейник, и доктору сию же минуту собрать полдюжины рубашек, а также сухой сюртук и чулки.

Они выпили кофе, и Джек сказал:

– Позвольте мне рассказать вам о моем тяжелом дне, не считая моей ссоры с отделом снабжения порта и этого осла Томаса, – если он будет продолжать в том же духе, то закончит как Пигот[70] или Корбетт[71], став кормом для менее привередливых рыб. Я сошел на берег, чтобы посмотреть, как идут дела с моим вторым хронометром, работы Арнольда[72], который нуждался в чистке, когда столкнулся с Робертом Морли с "Бланш". Они стоят у Сент-Хеленса, только что прибыли с Ямайки. Я буквально налетел на него – он не смотрел, куда идет, – и столкнул его в канаву. Я поднял его, отряхнул от пыли и отвел в "Голову Кеппела", где заказал стакан рома с фруктовым соком, который, как я знал, всегда нравился Бобу Морли. Но он был по-прежнему ужасно бледен, и я его спросил, не ранен ли он? Может, надо было послать за хирургом? "Нет", сказал он, "я в полном порядке", наклонился над столом и заплакал. Его корабль пришел еще до рассвета, и он сошел на берег, спеша, чтобы успеть домой к завтраку. Ну вот, оказалось, что его жена уже полгода беременна, а его не было дома два года. Она была в ужасе. Там был его тесть, пожилой священник, и он сказал Бобу, что тот не должен оскорблять ее или гневаться. Он не должен был бросать камень, если сам был не без греха, и даже если бы и был безгрешен – тоже, как и подобает добродетельному человеку. Как вам прекрасно известно, Боб Морли, хотя он отличный собеседник и неплохой моряк, стремился к супружеской верности еще меньше, чем я сам; более того, он заходил гораздо дальше. В Вест-Индии у него всегда была любовница на борту, а когда он командовал "Семирамидой", то позволял своим офицерам и даже матросам такую вольность, что она превратилась в плавучий публичный дом, на что обратил внимание сам адмирал.

– Их хирург умер от сифилиса.

– Ну, я пытался втолковать Бобу, что он не может винить кого-либо за то, чем он сам так печально известен. Он, конечно же, выдал обычную чепуху в смысле, что "с женщинами все по-другому".

– И