Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран
Обрадованный Баркид пообещал Мазетулу сделать его царем Массилии в случае победы. В том, что Массинисса примет его предложение, Ганнибал очень сильно сомневался… Тем не менее теперь у него было три тысячи конных воинов.
В центре пунического построения находилась пехота. В первую линию Ганнибал собрал всех, кого было не жалко: галлов из Лигурии, союзных ему кельтов, уплывших вместе с ним из Италии, наемников-пращников из числа мавретанцев и балеарцев. Вторую линию составляли пунические и ливийские тяжеловооруженные копьеносцы, между которыми стояла фаланга македонян с длинными копьями-сариссами. Эти гоплиты приехали поддержать пунийцев. Царь Македонии Филипп V заключил договор с одноглазым Баркидом двенадцать лет назад, но помогать македонец решился только сейчас.
В третьей линии стояли отборные ветераны Ганнибала вместе с италийцами, которые перешли на его сторону и последовали за ним в Африку. Первые пережили немало сражений и были образцом боевого опыта и мастерства, а вторым, как изменникам Рима, нельзя было попадать в плен, и они были очень мотивированы сражаться. Этих людей Баркид решил приберечь до решающего момента. Всего пехотинцев было тридцать пять тысяч.
Впереди всего построения пунический полководец поставил сразу восемьдесят боевых слонов. Еще ни в одном сражении Пунических войн армия Карфагена не применяла сразу столько элефантов. Проблема заключалась в том, что все они были плохо обучены, но Ганнибал надеялся, что, когда эта ушастая орава понесется на римский строй, она смешает его, а следом ударит все его войско.
Сципион решил выстроить свою армию так. На левом фланге встали три тысячи римских и союзных кавалеристов, как раз напротив тяжелой пунической конницы. Эквитов возглавил Гай Лелий. На правом фланге стояла нумидийская конница Массиниссы – семь тысяч всадников. Проконсул не сомневался в том, что они сомнут воинов Махарбала, если только Массинисса не предаст римлян. Сомнения до сих пор не покидали Сципиона.
Сам проконсул возглавил пехоту, расставив подразделения-манипулы не в шахматном порядке, как обычно, а в колоннах, создав между ними проходы. В первых рядах, как было принято, стояли молодые воины-гастаты в сравнительно слабых доспехах. Там первый вражеский удар должен был увязнуть. За ними стояли более опытные и лучше вооруженные воины, которые назывались принципами, – основная ударная сила римской пехоты. Третья шеренга – триарии. Это опытные ветераны, воины, с помощью которых полководец еще мог изменить неудачное сражение в свою пользу. Рядом с ними стояли морские пехотинцы Гая Лелия, отличаясь от остального римского войска синим цветом своих щитов. Легкую пехоту и стрелков Сципион разместил между рядами воинов.
Перед сражением оба полководца обратились к своим армиям с речами. Римский проконсул говорил, что перед его воинами – последние силы Карфагена и после победы над ними наступит долгожданный мир. Ганнибал через переводчиков объяснял пунийцам, ливийцам и наемникам, что если они победят армию Сципиона, то больше никто не решится вторгнуться в Африку и Столица мира устоит.
Сражение началось с атаки слонов. Мотая хоботами и грозно трубя, элефанты понеслись на римлян, которые стали метать в них свои пилумы и дротики, а также стрелять из пращей. Часть слонов лишилась своих вожатых и, проследовав через проходы в строю римской пехоты, разбежалась по равнине. Другая часть, ревя от боли, развернулась и бросилась обратно, немного помяв ряды своих войск, пока пунийцы вовсе не прогнали их с поля боя. Ганнибал с досады сплюнул и выругался: первая часть его плана сорвалась.
После этого пришло время конницы. Пуническая кавалерия лихо полетела в сторону эквитов, но неожиданно повернула перед их строем и бросилась наутек. Такой же маневр проделали и нумидийцы Махарбала, за которыми беспорядочной массой помчались с радостным кличем все воины Массиниссы.
Вскоре топот копыт затих, пыль, поднятая умчавшимися всадниками, улеглась, и довольный Ганнибал велел трубить атаку. Теперь у него на поле боя было преимущество: его тридцать пять тысяч пеших воинов должны были справиться с двадцатью тысячами пехотинцев-римлян, пока не вернулась их кавалерия.
Видя превосходство своих сил, первая линия пунических войск с воодушевлением набросилась на римских гастатов. Те поначалу подались назад, но затем, собравшись с силами, отразили натиск врагов и начали их теснить. Запал у первой линии армии Ганнибала быстро прошел, и бывшие в ней наемники попытались отойти за вторую линию, но Баркид приказал не пропускать их. Из-за этого между воинами обеих линий начались стычки. Затем галлы, кельты, мавретанцы и балеарцы, не сумев пробиться через вторую линию, отступили на фланги войска, где их остановили и перестроили, готовя к новой атаке.
В это время возникла пауза в сражении. Римляне унесли за строй раненых, а уставших гастатов подкрепили свежие воины. Теперь более сильная вторая римская линия двинулась на пунийцев, ливийцев и македонцев.
Под тонкий свист флейт на римлян грозно пошла фаланга македонцев, сверкая наконечниками длинных сарисс. Они разбежались, мощным ударом копий проломили центр второй римской линии и стали неудержимо двигаться дальше. В это же время пунийцы и ливийцы, повинуясь приказу Ганнибала, бросились развивать этот успех, но ничего у них не вышло – они увязли, сражаясь с молодыми гастатами и опытными принципами.
Сципион увидел, что вражеская фаланга все глубже и глубже вгрызается в его строй. Скорость ее движения упала, но принципы и гастаты, как ни старались, не могли остановить ее окончательно. Ветераны-триарии располагались довольно далеко и могли не успеть к месту прорыва. Зато на пути македонцев вскоре должны были оказаться манипулары из третьей линии.
– Прости, Гай Лелий! – прошептал он, с сожалением вспомнив просьбу друга беречь его людей, и велел бросить морских пехотинцев наперерез врагу.
Тонкая линия синих щитов рванулась навстречу остриям сарисс. В македонцев полетели дротики и сети. Хитрые бывшие пираты где-то нашли гладкие круглые бревна и принялись катить их под ноги врага. Гоплиты стали падать, путаться, строй смешался, и тут на них налетели с мечами и топорами манипулары. Началась страшная рубка.
Ганнибал понял, что наступает важный момент: пока не вернулась вражеская конница, нужно было успеть разбить римскую пехоту. Он отправил в бой третью линию – своих ветеранов. Натиск на римлян усилился, и Сципион тоже ввел в атаку последний резерв – триариев. Римские ветераны уравновесили положение на поле боя, но ненадолго. Вот-вот должно было сказаться превосходство пунийцев в пехоте…
Баркид поглядывал одним своим глазом то в одну, то в другую сторону, ожидая возвращения вражеской конницы. Он придержал пятьсот всадников своей личной охраны, лучших из лучших воинов, чтобы парировать атаку какого-то одного из конных отрядов –
