Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран
– Мой сын и соплеменники отдали тебе свой долг! – вздохнул купец.
Невдалеке от римского лагеря в зарослях камышей скрывались несколько всадников.
– Приветствую тебя, царевич! – подъехал к Массиниссе один из них, в возрасте, в хороших доспехах, с повадками командира. – Я Махарбал, приехал к тебе от моего друга и начальника – полководца Ганнибала Баркида.
– Перед тобой не царевич, а царь Массилии, – поправил его Массинисса. – Говори, что нужно, и быстрее. Мне не доставляет удовольствия беседовать с моими врагами!
– Мы с Ганнибалом не враги тебе, царь! – проговорил его собеседник. – Будь наша воля, сенат никогда так жестоко не поступил бы с тобой. У тебя есть право обижаться на Карфаген, но вспомни: ведь когда-то ты был частью этого города. Тебя там до сих пор помнят и почитают. Твоя первая любовь была родом из Столицы мира, и отняли ее у тебя по приказу римлян. Вот кто истинные враги и нам, и тебе. Они назначили тебя царем разоренной войной Массилии, а Ганнибал предлагает тебе стать царем объединенной Нумидии! Еще ни одного нумидийца не удостаивали такой чести!
– А как же Сифакс?
– Сифакс назначил себя сам и действовал вопреки пожеланиям сената. А за тебя, если ты станешь союзником Карфагена, выступят все сенаторы и простые пунийцы. Мы будем рады соседству с таким царем, как ты! Твои способности и наши возможности сделают Африку самым богатым и процветающим местом на земле. Соглашайся!
Массинисса молчал. Что-то заманчивое было в этом предложении Махарбала. И выглядел он как человек, которому можно доверять. Приди Махарбал к нему вчера вечером – глядишь, и получил бы согласие. В сердцах и спьяну вчерашний царевич был готов на любую глупость.
«Только вот сегодняшний царь Массилии действовать очертя голову не станет. Нужно будет обдумать все за и против».
– Что мне передать Ганнибалу? – вновь поторопил его собеседник.
– Я пока не скажу ни «да», ни «нет». Но в свое время Ганнибал узнает мой ответ, – пообещал Массинисса.
* * *
Впрочем, особого времени на размышления у Массиниссы не оказалось. Пока шли переговоры, римскую армию снабжали транспортными судами из Сицилии. Штормом несколько кораблей разбило о пуническое побережье, и местные жители не нашли ничего лучшего, как разграбить имущество армии Сципиона. А уцелевшие суда захватил карфагенский военный флот.
Разъяренный проконсул отправил своих послов в Карфаген с претензиями, но пунийцы, осмелевшие после появления в Африке армии Ганнибала, едва не убили римлян. Тем чудом удалось спастись.
А в это время в лагерь Сципиона приехали из Рима карфагенские послы в сопровождении возвратившегося Гая Лелия. Пунийцы были довольны: им удалось убедить латинян снизить требования и урезать аппетиты Сципиона. Однако проконсул им объявил: в связи с нарушением договора о перемирии переговоры о мире прекращаются и римская армия выступает к Карфагену.
Опечаленные послы поспешили доставить в пуническую столицу эту тревожную новость.
* * *
Оба войска, римско-нумидийское и пуническое, вместе с их союзниками, в октябре 202 года до нашей эры подошли к городу Заме и разбили там полевые лагеря. Ганнибал направил своих лучших лазутчиков, чтобы они разведали позиции римлян. Однако образцово несшие караульную службу легионеры Сципиона схватили шпионов и доставили к командиру.
– Что с ними сделать, проконсул? Казнить? – поинтересовался командовавший караулом центурион.
– Не нужно, – подумав, ответил Сципион. – Сделайте вот что: проведите их по нашему лагерю и к месту расположения людей Массиниссы. Пусть они увидят все, что так хотели увидеть. А затем проводите до пунических дозоров и отпустите.
– Но проконсул! – изумились римские воины.
– Выполняйте! – велел тот.
Когда лазутчиков, глядевших по сторонам, проводили мимо шатров массильской конницы, один из шпионов, заметив Массиниссу, крикнул:
– Царь Массилии! Тебе передает привет полководец Махарбал и надеется увидеть тебя завтра на поле боя! – При этом он многозначительно подмигнул ему.
Римские воины с подозрением покосились на царя, но ничего не сказали.
– Передай ему, что эта встреча состоится! – крикнул шпиону Массинисса и слегка расстроился, увидев нахмурившихся римлян.
Вечером Ганнибал, слушая рассказы своих лазутчиков, расстроенно качал головой:
– Плохо, что Сципион так поступает. Значит, он полностью уверен в своей победе и показал тем самым, что может ничего не скрывать от нас.
Проконсулу тем временем доложили о странном разговоре одного из пунических шпионов с царем Массилии. Сципион нахмурился и вызвал к себе Гая Лелия.
– Вот что, друг мой! Я хотел доверить Массиниссе всю нашу конницу в предстоящем сражении, но после сегодняшнего случая усомнился: стоит ли это делать? Давай-ка я лучше назначу командиром всех италийских всадников тебя, а он уже пусть командует своими нумидийцами.
– Но я хотел идти в бой с моими манипуларами! Зря я, что ли, снял их с кораблей? – хотел было возразить флотоводец. – И я не верю, что Массинисса нас предаст!
– Мне тоже не хочется в это верить. Но обида за смерть Софонибы может толкнуть его на самые неожиданные поступки. Если его конница перейдет на сторону врага, я хочу, чтобы у нас осталась хоть какая-то боеспособная кавалерия под началом надежного командира.
– Если конница Массиниссы перейдет на сторону врага, мы проиграем эту битву! – сказал перед уходом Гай Лелий. И попросил: – Побереги моих манипуларов… по возможности… Ладно?
Проконсул ничего не ответил.
На следующий день битвы не последовало: Ганнибал захотел встретиться и лично побеседовать со Сципионом. Тот согласился на встречу. В условиях, когда у него появились сомнения в верности Массиниссы, Сципион подумал, что, возможно, лучшим вариантом было бы не вступать в сражение, а разойтись миром на выгодных условиях.
Однако Ганнибал стал предлагать оставить Риму лишь все те земли, что он уже и так захватил, а другие условия, озвученные им, были значительно мягче, чем обсуждались изначально. Сципион указал ему на это и стал требовать возвращения захваченных транспортных кораблей и возмещения ущерба, а также наказания виновных. Настаивал проконсул и на большой контрибуции. Ганнибал отказался это обсуждать.
Девятнадцатого октября 202 года до нашей эры обе армии вышли на поле боя.
Ганнибал выстроил свое войско следующим образом. На его правом фланге стояла тысяча тяжеловооруженных всадников-пунийцев, на левом – две тысячи нумидийских всадников под командованием Махарбала. Тысячу из них привел младший сын Сифакса Вермина, которому старший брат Верика запретил лично участвовать в битве. Еще тысячу всадников из числа кочевников-массилов собрал и привел к Ганнибалу Мазетул, которого Мелай неосторожно выпустил из дворцовой тюрьмы в Цирте вместе с Аглаур и Ниптасаном. Царица-мать и верховный жрец после освобождения ушли в храм замаливать грехи, в то
