Бриллианты в мраморе - Анна Милова
Поначалу всё у них было хорошо, но вот мрачный семейный дом отчего-то все время её тяготил. Они поселились здесь после их медового месяца и сразу, как только Санни перешла порог дворца, где долгие годы до них почти никто не жил, и за ними затворили входные двери, ощутила, будто провалилась в тёмный омут. Как в ней появилось это чувство она не могла объяснить и самой себе, а когда пыталась спросить об этом мужа, он отговаривался срочными делами или списывал всё на её женские капризы — некогда ему было думать о «всяких пустяках» — повелением жёсткого отца он возглавил морское министерство, и всё время проводил теперь на службе или сидя в своём любимом «морском» кабинете. Пришлось ей смириться, но любопытство не дало покоя. В то время ещё были живы, помнящие правление Екатерины II, слуги, и поскольку муж говорил об истории их дворца неохотно, то вскоре через свою доверенную фрейлину ей удалось найти одного пожилого, помнящего события полувековой давности, лакея и кое что у него узнать.
После смерти светлейшего графа, фаворита государыни Григория Орлова, в дар которому этот дворец и строился, и который до окончания работ не дожил, пришлось Екатерине, погоревав о своём любимом Гришеньке, подарить этот, построенный за невероятные деньги архитектором Антонио Ринальди дом, своему подрастающему внуку Константину Павловичу. Его она сразу зачем-то решила женить на принцессе Саксен — Кобургского герцогства Юлианне, получившей в России имя Анны. Юному супругу в то время было шестнадцать лет, а его жене и того меньше. И весь недолгий их брак стал для неё путём на Голгофу.
Так до конца и не повзрослевший, рано разлучённый с любимой матерью, женившийся по прихоти бабки на нелюбимой им, кроткой, ни в чём не повинной женщине, он стал вымещать свой гнев на ней. Молодой великий князь стал настоящим семейным тираном — в парадных дворцовых залах он велел разместить тяжёлые военные пушки, которые сам заряжал не ядрами, а огромными живыми крысами, и палил, в просторном бальном зале муштровал, одетых по прусскому образцу рослых гвардейцев, заставляя супругу ежедневно присутствовать «на парадах». Напуганная до смерти, она убегала от него и пряталась в напольных мраморных вазах. Однажды ранним утром, когда она ещё мирно спала, он пришёл в её спальню и начал трубить на горне «зарю». Бедняжка проснулась, трясясь от страха, и горько зарыдала. Тем и закончился брак Анны — вскоре под предлогом лечения она вернулась домой в Германию, откуда слёзно молила нового государя Александра I, родного брата Константина, даровать ей развод.
В Россию Анна Фёдоровна больше не вернулась.
Глава IV
Ещё более жуткая история произошла во дворце уже после их разрыва.
Великий князь Константин, заработавший в светском обществе Петербурга репутацию ловеласа, и прежде при фривольном дворе Екатерины II не знавший отказа ни от одной дамы, познакомился на одном из светских вечеров с одной приятной и весьма любезной в общении красавицей женой придворного ювелира Араужо, и, вообразив себе, что безумно в неё влюблён, флиртовал с ней без смущения, в тот же вечер пригласив её на свидание прямо к себе во дворец. Будучи верной женой, госпожа Элен открыто с возмущением отвергла столь дерзкое предложение внука самой императрицы. Константин Павлович отступил, более они нигде не встречались, и, казалось, сия история была забыта.
В один из мрачных осенних вечеров к дому ювелира Араужо тихо подъехала пустая, чёрная карета. Выездной лакей сообщил его швейцару, что экипаж за своей женой прислал сам господин Араужо, и просит её непременно быть на вечере в доме одного из вельмож царицы. Ничего не подозревавшая Элен села в карету и чуть позже несказанно удивилась, увидев вместо знаменитого дома на набережной Мойки очертания громадного серого дворца. Однако из кареты она вышла, у входа во дворец её встретил один швейцар, указав ей идти во второй этаж. Ничего не понимая, не сняв своего длинного чёрного плаща с капюшоном, она поднялась по широкой, слабо освещённой лестнице. Там не было ни души, лишь молча взирали на неё из своих ниш мраморные статуи богинь. Поднявшись, Элен повернула направо и ещё немного прошла по тёмному коридору, и едва успела вскрикнуть — чьи-то сильные руки больно сжали ей половину лица, и тут же она отчаянно забилась в крепких мужских объятьях:
— Вот мы и свиделись вновь, дорогая моя! — победоносно объявил великий князь.
— Как⁈ Это Вы? — поразилась Элен. — но почему же Вы? Я звана моим мужем на вечер к графу Строганову. Вы не смеете прикасаться ко мне! Отпустите меня, сейчас сюда приедет мой муж!
— Никто сюда уже больше не приедет. Моя компания ждёт только Вас, мадам. И к счастью, вашего болвана мужа там нет. — рассмеялся Константин.
Элен вся заледенела, и вся уже дрожала от гнева, как в лихорадке — на него было страшно смотреть — в распахнутом камзоле, в съехавшем на бок парике, с мелкими мутными глазами, невысокий и курносый, он был отвратителен и мерзок — от него сильно пахло вином. Она не могла сдержать брезгливость, и поначалу ещё боролась с ним, пытаясь звать на помощь. На её бессильные крики никто не ответил. Резко оторвав от пола, Константин схватил Элен в охапку и потащил куда-то в дальние покои дворца, но она уже ничего не ощущала — в её уши наплывал сильный шум, в голове звенело — она почти лишилась чувств.
Пройдя сквозь анфиладу пустых залов, они оказались в бильярдной:
— Поглядите, какую прелестную пленницу я вам принёс. Вот и попалась в сети, моя птичка!
Там шла оживлённая игра, на маленьких столиках громоздились бутылки с вином, закуски и бокалы, несколько молодых мужчин в гвардейской форме, уже изрядно пьяных, орудуя бильярдным кием, пытались загнать шары в лузу. Никого не стесняясь, Константин начал страстно целовать Элен, а затем, повалив её на бильярдный стол, надругался над ней прямо на зелёном сукне. Вдоволь насладившись горячей, уже бесчувственной плотью несчастной женщины, он предложил проделать то же самое своим собутыльникам, что они с удовольствием и проделали.
Всей дворцовой прислуге, если таковая и могла что-либо видеть, под страхом расправы было велено молчать о том, что произошло той ночью во дворце.
Разумеется, после этого случая по городу поползли слухи один хуже другого. Кто-то говорил, что поздней ночью лакей отнёс крепко спящую даму в её экипаж и она была доставлена домой, где от пережитого
