Бриллианты в мраморе - Анна Милова
Она молча замотала головой.
— Да ты пей, пей, не боись. День ангела у меня! — крикнула ей баба.
Пришлось ей взять бутылочку и немного отхлебнуть какой- то тошнотворной жидкости. Она сразу закашлялась. Водка! Она не терпела русскую водку, и тем более не могла её пить после этой страшной ночи.
— Благодарю Вас. — она вернула бутылочку мужику. — Идти мне надо.
— Да? Жалко, а то б ещё с тобой посидели. Мы с моей бабой люди вольные, погуляли тут малость.
Она повернулась и медленно пошла вдоль берега. Порывы свежего ветра с Невы её уже совсем ободрили. Она слишком устала, чтобы плакать и жалеть себя. Кажется, у неё ничего не болит, и в её теле ничего не поломано. Она осмотрела свои руки — эти дурни, к счастью, не додумались её ограбить — дорогой бриллиантовый браслет с рубинами — подарок мужа, кольца на пальцах и тяжёлые серьги в ушах — всё осталось при ней. Она сняла с себя все драгоценности и спрятала их себе в корсет.
Она шла по берегу оттуда, где была Стрелка Васильевского острова, а на другом берегу виднелся пунцовыми пятнами роскошный Зимний дворец. Неподалёку раздались звуки бьющих к заутрене колоколов ближней церкви. «Господь — пастырь мой, и я ни в чём не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим…» — вспомнила она. И сорвала с себя треуголку и свой плащ с пятнами засохшей крови, и, оставшись в одном лёгком, смятом, порванном в нескольких местах платье, с презреньем бросила тёмный, испачканный её кровью плащ и треуголку в Неву.
«Вот и всё, что вам осталось от Элен Араужо» — с облегчением подумала она.
Глава XVI
Как ни в чём ни бывало она, недолго побродив среди деревянных домиков Васильевского острова, пришла к ломбарду. Добрые люди указали ей дорогу туда, где можно было заложить свои драгоценности. Она оставила там одно из своих колец — крупный изумруд в золоте. Полученных денег по её расчётам должно хватить на первое время её новой жизни. Вернуться к мужу обесчещенной она не могла — заставить его любить такую Элен было бы слишком жестоко. На родине во Франции у неё ещё жива мать — она примет её любую. А Элен навсегда забудет свою жизнь в России. Теперь она будет жить ради себя и своей жизни. Никто больше не узнает о ней, но она должна жить, чтобы отомстить за свой позор. Константин самонадеянно решил, что победил её? О, нет! Элен победит их, своей жизнью она докажет, что после этого позора можно жить. Она с презреньем вспомнила его некрасивое лицо, самодовольную, пьяную ухмылку и тоже усмехнулась. Она привыкла считать себя сильной, она не сломлена. Именно сей день стал днём её победы — она одолела Гидру, как Геракл. Элен наслаждалась своей спокойной решимостью. Пусть отныне её стыд и гнев станет их стыдом и гневом, а её кровь станет их кровью и кровью их потомков. И так будет с каждым тираном на земле.
Так же быстро она отыскала небольшой, двухэтажный домик — недорогую гостиницу. Там она спросила свободную комнату, и по скрипучей лестнице её отвели во второй этаж в светлую, увешанную дешёвыми литографиями на выцветших обоях, в несколько саженей комнатку. Туда ей принесли обед, новое чистое платье, вечером она вымылась в бане.
Набравшись смелости, она сказала хозяйке, что иностранка и на неё напали разбойники, отобрав паспорт. Её пожалели и ответили, что могут помочь, и что «этим делом у нас занимается Гришка». К ночи она отдала хозяйке названную сумму, впрочем, не особенно надеясь увидеть ни «пашпорта», ни своих денег.
На сей раз её не обманули. На другой день какой- то худощавый мужичок с плутоватым лицом принёс ей «пашпорт» на имя француженки Жанетты Лир. Сообщив хозяйке, что уходит и не знает, вернётся обратно или нет, она опять пошла бродить по городу, решая, что же ей делать дальше.
Прежняя Элен не привыкла быть счастливой. Родилась она в Марселе — красивом портовом городе в семье небогатых торговцев. Будучи единственным ребёнком в семье, она привыкла быть одна и потому с детства полюбила чтение, но читала не романы о любви, а любимых французских философов — Вольтера, Руссо, Монтескье. Те же книги любил и её отец, но он рано покинул семью — увлёкшись идеями революции, уехал в Париж, где вскоре и пропал. Элен взрослела и её мать, к тому времени уже окончательно запутавшись в долгах, начала искать дочери подходящую «партию». Так мужем Элен стал немолодой, талантливый ювелир. Они поселились в Париже, где она, блистая красотой и остроумием, стала прекрасной хозяйкой их дома. Они принимали у себя высшее общество, но вскоре случилась великая революция, король Людовик XVI с супругой были заключены в Бастилию, а затем казнены на площади Парижа. Аристократов, многие из которых были их хорошими друзьями, стали помещать в тюрьму. Тогда они с мужем решили бежать в Россию. В имперском, столичном Петербурге дела у её супруга шли прекрасно. Они поселились в дорогом особняке и здесь же начали принимать к себе надменных русских аристократов — работы ювелира Араужо им нравились так же, как и его молодая, красивая жена. Своего мужа Элен не любила, но при этом оставалась ему верна, потому что была благодарна ему за всё. Зато она смогла полюбить свою новую родину — Россию. И теперь эта родина жестоко её предала.
Так, размышляя о своей жизни, она бродила по городу, не замечая никого вокруг. Элен прошла мимо строящегося, спрятанного в «лесах» Адмиралтейства, быстро миновала Дворцовую площадь — Зимний дворец — оплот крепостников ей был ненавистен. По набережной Мойки она вышла к Летнему саду — неподалёку от него строили громадный замок для нового императора Павла I, отца Константина. По приказу царя строительство спешили закончить раньше срока, поэтому во всей округе день и ночь шла работа, горели большие костры и раздавался стук множества молотков. «Надеется спрятаться за прочными стенами, — с ненавистью думала она, — а сам такой же трус, как и его сынок».
Она повернулась идти оттуда прочь и неожиданно вскрикнула, столкнувшись с кем- то плечом, и заметила возле себя какую- то страшного вида босую старуху в лохмотьях — дырявой зелёной кофте и в
