Бриллианты в мраморе - Анна Милова
— Отчего вы мужчины все такие, а? Ведь в тот вечер у тебя нашлись дела поважнее, чем я. А когда я предстала перед тобой, как огранённый бриллиант, во всём блеске, ты тут же был покорён. — обиженно бранила она его.
— Неправда! Ты понравилась мне сразу.
С ним ей было интересно даже молчать. И тем более обсуждать с ним искусство, литературу, музыку, последние новости и даже политику. Её восхищало его остроумие и энергия, а с Николой всё было не так — почти всегда он или молчал или говорил о любви к ней. Гера же мог говорить часами — красиво, уверенно и складно. И к тому же он был статный и красивый, и даже красивее, чем Никола — светлые, почти белые кудри оттеняли яркие, лазурные глаза. У Николы глаза были, как два серо- голубых омута и порой глядели так, что ей становилось не по себе.
— Если б это было так… — печально вздохнула Фанни.
— Это будет так. Знаешь что, давай поедем сейчас на маскарад — у Куракиных сегодня последний перед зимним постом вечер. И там я открыто представлю тебя, как свою наречённую. Вот что — если тебе нужно пойти в дом и переодеться, то я подожду тебя. Собирайся столько, сколько тебе нужно.
Фанни ушла и появилась через четверть часа — с нетерпеньем выбежала из подъезда, благоухая лёгкими духами, в роскошном изумрудном платье с воланами, и сразу поцеловала его в прохладную щёку. Под её меховой тёмной шапочкой что- то блеснуло неярким золотом.
— Откуда у тебя такие красивые серьги? — нахмурился Гера.
— Это его подарок. Безумно красивые и дорогие бриллианты. Но если тебя это смущает, то я сейчас же их сниму.
— Ни в коем случае! Подарок есть подарок, и к тому же я отлично знаю Николу — он не будет столь низок, чтобы требовать его назад, когда вы с ним расстанетесь. И поверь, я ничуть тебя к нему не ревную.
По слегка припорошенной земле вновь звонко застучали копыта лошадей — их карета плавно покатилась по Английской набережной в сторону Зимнего дворца. Фанни увидела здание Исаакиевского собора, вот и памятник Петру I на рвущемся к вечернему небу коне.
— Гера, куда мы едем? Насколько я помню князья Куракины живут на Васильевском острове.
— Подожди немного. Не беспокойся, позже я всё тебе объясню.
Проехав мимо Зимнего дворца, на Дворцовой площади их экипаж свернул на какую- то улицу, остановился перед ярко освещённым зданием. Из него входили и выходили жандармы в шинелях.
— Что всё это значит? — встревоженно спросила Фанни.
— Это и означает тот самый весёлый маскарад. Выходи же, дорогая.
Фанни смело и с достоинством открыла дверь кареты и вышла. Гера подал ей руку и раскрыл перед ней массивную, стеклянную дверь незнакомого здания. «Жандармское управление» — только успела прочесть она его вывеску.
— А… — вырвался её сдавленный крик, но Гера уже крепко держал её под руку и быстро повлёк за собой по широкой лестнице наверх.
— Вам нездоровится, Фёдор Фёдорович? Вы кажетесь усталым и бледным. — беспокоилась Санни, когда Трепов навестил её с очередным докладом.
— Всё в порядке, Ваше высочество. Просто в ноябре из- за капризов погоды, особенно в оттепель, я всегда страдаю мигренями. А всё же нигде не могу долго жить, кроме нашего промозглого Петербурга, даже в Ницце. Не приживаюсь. Вот загадка! Но на сей раз я пришёл к Вам со счастливой вестью, но и с вестью, которая Вас удивит и опечалит.
И речь идёт о Вашем сыне.
У Санни зашлось в груди сердце и застучало в голове.
— О Николе? С ним что- то случилось? Сын совсем недавно был у меня.
— Великий князь Николай Константинович оказался замешан в весьма необычном деле. — объявил Трепов.
— Он что, кого- то изнасиловал? — почему- то вырвалось у Санни.
— О, нет! Пожалуй, это было бы даже лучше для него. Господи, прости, — генерал перекрестился на образ Спасителя в её кабинете. Затем осторожно достал из своего портфеля чёрную коробочку и раскрыл её.
— Ваше высочество, Вы узнаёте их? — тихо спросил он её.
— Бриллианты с моего образа! — радостно воскликнула Санни. — Они были рядом и сияли ей своими, будто живыми, радужными лучами. Большие и тёплые, они напоминали ей глаза Богородицы. Она узнала бы их где угодно. — Вы их нашли? Но как? Боже, какое счастье. Как я благодарна Вам, Фёдор Фёдорович. Только Вы упомянули моего сына. Так что же с ним?
— Я счастлив, что Ваши бриллианты возвратятся к Вам и к своей святыне. А сейчас, Ваше высочество, я вынужден буду омрачить Вашу радость. Ну что ж, видно, такова на то воля Божья. Позвольте я расскажу Вам, как всё это произошло.
Глава XIII
После ухода Трепова почти всю ночь Санни не могла уснуть. Не помогали ни молитва, ни сонные капли. Она ворочалась в своей слишком широкой для неё одной кровати, сидела в кресле, молилась на коленях перед иконой. И всё никак не могла осознать и объяснить себе всё то чудовищное, что говорил ей Трепов — бриллианты с её образа украл её родной сын Никола, и тому есть все доказательства. Тот Никола которого она сама родила и родила легко, словно он, рождаясь, уже боялся причинить maman боль. Санни тогда была так счастлива, и всё время разглядывала его детское личико, гадая, на кого он будет больше похож. И решила, что он будет похож на Костю — у него были так же красиво очерчены пухлые губки — «мои губы 'коромыслом», — смеялся тогда её муж. А ныне Костя в страшной ярости и кричал у неё в гостиной, что Никола больше ему не сын, что брат Саша сгноит его в тюрьме. Никогда прежде Санни не видела мужа таким, она испугалась, что сейчас у него случится удар. И всё это из-за Николы. Она сидела, как в страшном сне, когда Трепов рассказывал ей, как всё это произошло.
В то, что близкие Санни не могут быть в этом повинны, генерал не поверил. И начал подозревать в святотатстве всех членов её большой семьи. И вскоре установил — у великого князя Николая Константиновича началась связь с некоей, привыкшей получать
