Срок годности - Коллектив авторов

и до индустриальной революции жизнь у многих была не сахар). Но есть в этом тексте нечто притягательное. Нечто знакомое мне. «Унабомбер» пишет, что индустриализм и капитализм лишили нас связи с природой и способности к выживанию в естественной среде – оттуда и депрессии, и фрустрации. Он хочет подорвать основы индустриального общества, не гнушаясь террористическими методами. Все занятия, кроме необходимых для выживания, он называет «суррогатной деятельностью». Я быстро прикидываю: примерно девяносто девять процентов моих занятий – суррогатная деятельность. И мне не кажется однозначно дурным, что моя жизнь по большей части комфортна и стабильна. Но что же делать с капитализмом, который высасывает из нас все соки и разрушает планету? Что делать с тошнотой и одиночеством? «Унабомбер» пишет неряшливо и шовинистски, ему очевидно психически нехорошо. Но позже, читая социолога и исследователя трендов Хартмута Роза, я замечаю некоторое сходство. Современному человеку плохо, потому что он утратил связь с природой и, следовательно, свободу. Почти все части мира – и в географическом, и в ментальном смысле – уже освоены, но контролировать жизнь как таковую человек так и не научился. Приключения для нас – это путевки типа «все включено». Чем больше у нас времени, свободного от чисто практических, жизненно необходимых занятий, тем больше мы спешим. Мы тратим огромные ресурсы на поддержание того темпа, той эффективности и комфорта, к которым приучили себя. Мы слепо несемся вперед, утратив связь с планетой, временем и друг другом, то есть со всем, что дает нам ощущение осмысленности.

Меня (и наверняка Хартмута Роза) интересует экологическая революция, которая учитывает интересы самых слабых членов общества, которая высоко ценит так называемые женские качества и видит в женщине не меньший источник силы, чем в мужчине. Которая верит в женщину и в то, что всеобщая защищенность и благополучие возможны. Еще меня привлекает мысль о снижении темпов – вместо войны, которую проповедует «Унабомбер». И все-таки я посмотрела большинство сериалов, документальных фильмов и клипов о нем на YouTube, прочла почти все написанное об этом человеке – и хочу еще.

Я сделала перерыв, чтобы растянуть затекшие конечности. Потом вернулась в домик, залезла в интернет и зафолловила в «Фейсбуке»[32] группу Off Grid Living. Там американцы, одетые во фланелевые рубашки, выкладывают фото «хижин», похожих на обычные финляндские дачи.

Это было в тот же день или позже?

Оставалась еще одна книга, ее я оставила на сладкое. Десерт из мха, микробов и зарослей.

* * *

Дикая природа существует где-то там, вдалеке. Доступ к ней есть лишь у немногих. Там, вдали, она сказочно расцветает иной реальностью – более величественной, более красивой, более удивительной, чем наша. (Риикка Кайховаара, «Дикий человек»)

* * *

Стопка книг была не особо внушительной, но так я устроена: если с самого начала завышу планку, то в итоге вообще ничего не сделаю. В сборнике эссе, выпущенном в 2019 году, финляндская журналистка Риикка Кайховаара – ей сейчас около сорока – проблематизирует само понятие природы. Ее главный тезис: все есть природа. Мы же чаще всего используем это слово для обозначения ностальгической иллюзии. Говоря о нашем отношении к природе, мы ошибочно отделяем себя от нее. Страх смерти мешает нам принять то, что грязное и больное, непродуктивное и нечистое – тоже природа. Что на задворках мегаполисов порой обитает больше биологических видов, чем в заповедных лесах. Что наши тела кишат бактериями и грибами, и это тоже жизнь. Что природа всегда восстанавливается после вырубок, лесных пожаров, уничтожающих биологическое разнообразие, и прочих катастроф, вызванных деятельностью человека (который есть часть природы, да, но весьма похож на инвазионный вид). Просто природа не всегда восстанавливается в соответствии с ожиданиями и желаниями человека. «Для других животных природы не существует. Они неспособны видеть и понимать ее. Они и есть природа». «Почему человек должен быть важнее других видов?» – пишет Кайховаара. Мы, несомненно, обладаем сознанием и чудесно устроенным мозгом. Но прежде всего, подобно всем остальным организмам на земле, мы – это плоть, кровь, нервы, внутренности и все наши бактерии и грибы. Приближаясь к осознанию этого, мы наконец-то сможем расслабиться. Мы не в состоянии контролировать процесс. Все, что есть в мире, рано или поздно прекратит существование (и ты тоже!). Но мертвые деревья, мертвые тела питают другие виды, становясь почвой для их роста.

Что еще важно: мы тоже имеем право на существование. Ненависть к себе лишь усиливает отчаяние и подталкивает к принятию неизбежности климатической катастрофы, сопровождаемому какой-то деструктивной эйфорией. Нам бы лучше оставить высокомерие и слиться, смешаться с природой. В самом конкретном смысле: готовить компост-бокаши, возиться в дерьме. Это освободит нас от тоски и страхов, истязающих современного человека. «Даже если человек уничтожит самое себя и жизнь на Земле прекратится, – пишет Кайховаара, – это будет означать победу природы, так как смерть есть часть жизни». Может быть, раньше, когда у нас были религиозные нарративы, нам легче было принимать это? Может быть, скоро наступит время новых, столь же всеохватных нарративов?

* * *

Размышления Кайховаара напрямую связаны с трендом rewilding, очевидно давно уже шагающим по миру, но ранее мне незнакомым. Сторонники идеи rewilding считают, что, вместо того чтобы разрушать, а затем восстанавливать в желаемых пределах природу, нам следует просто оставить ее в покое. Только взгляните на заповедники: мы тратим огромные ресурсы на то, чтобы поддерживать их в том виде, какой нам кажется правильным. Лучше довериться природе, она справится – так или иначе. Эта мысль обладает огромным потенциалом, она могла бы составить альтернативу нашему нынешнему образу существования, стоит нам лишь позволить ей понемногу войти в нашу жизнь. Разумеется, все не так просто. Но как приятно читать эти четкие формулировки! Ментальный сдвиг: мы преувеличиваем собственное значение. Что-то растет, прорастает. Все находится в постоянном движении.

* * *

К вечеру похолодало. Я пошла в дом за кофтой. Мне нравится мерзнуть, и жару я тоже люблю. Люблю искать прохладу в тени деревьев, в воде. Моя жизнь на острове подходила к концу. Вот-вот придет время убрать в домике, погрузить вещи в моторку и отправиться на материк, отсчитывая ели, мели, пришвартованные лодки. Втащить моторку на сушу, напрягая все силы, навесить цепь и запереть замок. Я захлопнула последнюю книгу. Вдруг совсем рядом что-то промелькнуло, я заметила это боковым зрением. Цапля! Я никогда раньше не видела цапель и даже не задумывалась об их существовании, но сразу поняла: это она. Цапля металась над заливом – безвольно-длинные лапы касались воды то тут, то там – и кричала,