Срок годности - Коллектив авторов

ни один не воткнули, хотя обещали это еще Гермионе. Коля выдумывал способ делать кресты быстро и красиво и к концу дня почти выдумал. Настя села сочинять отпевания: она иногда писала стихи, а еще слышала, что отпевания на похоронах необходимы. Агата шелестела в придомовом лугу, трава которого уже закрывала ее всю, даже прямо стоящую, и искала что-нибудь для гробов и крестов. Вечером Агата утвердила почти готовые Колины чертежи и размазала слезу от некоторых Настиных отпеваний. Одно из них пригодилось уже назавтра. Его, как положено, пели – все втроем и наизусть.

Прощай же, голубь, друг наш вечный.

Мы думали, что ты ведь бесконечный!

А ты весь умер и лежишь,

Зато ведь в рай ты щас летишь.

К середине августа Агата, Коля и Настя похоронили еще восемь голубей, двух ворон, одну сойку, семь мышей, трех крыс, одного ежа, одного котенка, трех взрослых кошек и одну взрослую собаку. Иногда поисковая операция приносила по два-три трупа, и это радовало Агату, Колю и Настю. К середине августа Коля сделал сорок один крест из дощечек, палок, веревок, иногда гвоздей. Настя написала чуть больше двадцати отпеваний (поэтому иногда приходилось их повторять). Агата нашла сама все гробы и всегда участвовала в их украшении. Самым любимым был предзолоченный час на утесе, когда можно было лежать, смеяться, есть ягоды, болтать про все на свете, мечтать, как вместе поедем на хребет, отыщем Средиземье, а когда вырастем, сделаем корабль и уплывем в Москву или Лондон и будем там жить. Два раза предзолоченные часы портились, когда вдруг прибегал сильный, выдергивающий кресты ветер и приходилось сползать с утеса раньше времени. В такие разы из-за противоположной горы, над левым холмом, начинало размазываться рыже-красное облако. Коленастя сказали, что это от завода, который испортил их маму.

В августе у Агаты случился вечер с мамой и папой сразу. Они решили поговорить о скорой школе и о том, что стоит вернуться в художку, которую Агата бросила еще в мае. «Осталось три недели, с ума сойти, – сказала мама. – Мы ведь даже не составили список к школе». Агата ненавидела тяжелые мольберты, кнопки для листов, об которые все время колола пальцы, неразминаемый пластилин для художников и гуашевую вонь, так что попросила родителей не возвращать ее в художку. «И чем же ты будешь заниматься после школы? Может, отдадим тебя в музыкалку?» – спросил папа. Агата ответила, что они с коленастей придумают, чем заняться, дел на самом деле много. «Эти дети хороши для игр», – папин голос похолодел. «Тебе нужно иметь более приличный круг общения, чтобы стать достойной взрослой», – разрезала глянцевый воздух мама.

В день выпиливания крестов, поиска гробов и сочинения отпеваний Коля сказал, что нужно расписать план на осень, учитывая скорую школу. Агата сказала, что пойдет в художку и времени у нее почти не будет. Ты собираешься стать художницей, спросил Коля. Не-а, не стану, у меня плохо получается, сказала Агата. Тогда зачем тебе туда ходить, спросила Настя. Мне незачем, просто в художке пятидневка, сказала Агата. А мы никуда не ходим, после школы гуляем, сказал Коля. Зимой играем в компьютер, у нас есть свой отдельный, сказала Настя. Агате вдруг стало тесно внутри своего тела, она встала и пошла в траву. Когда Агата вышла к штабу с консервной банкой, то попросила коленастю узнать у родителей, могут ли их перевести в ее школу. На следующий день коленастя объявили, что их никуда не переведут: в Агатиной школе поборы.

В сентябре Агата и коленастя разорвались и осели в разных школах. Агате пришлось влезть в темно-синюю форму, которую носили все ее одношкольники, а еще сутулиться, чтобы учебники в рюкзаке не так сильно сталкивали ее лопатки. Учителя были улыбающиеся и иногда показывали опыты, но Агате было вязко. Вся эта школа, звонки по минутам, жесткие парты и физкультурные мячи, летящие только в голову, налипали на Агату вместе с формой, вталкивались внутрь вместе со столовскими котлетами и тащились следом в художку вместе со стучащим по асфальту тубусом. В художке было не так режимно. В классе учились даже пятнадцатилетние, совсем взрослые, они часто отпрашивались к репетиторам и куда-нибудь еще. Агата была самая маленькая, но тоже отпрашивалась, чтобы скорее зажить своей настоящей жизнью.

Сентябрь пробегал быстро, он был совсем не дождливый, даже греющий и не требующий курток. Коленастя ждали Агату возле художки, иногда подолгу, при встрече все втроем обнимались, хотя летом обнимания происходили только в грустные моменты, и сначала шли за едой. Агата теперь обедала в школе, но вместе с коленастей все равно воровала груши, яблоки и виноград. За весь месяц они нашли и похоронили несколько разных птиц и одну небольшую собаку, школа откусывала от жизни слишком большие куски.

С Агатой случился пятый класс, теперь она могла ходить по всей школе и бывать в разных учительских пещерах, где из разных взрослых голов выходили разные слова-уроки. Агата не заметила, как все ее одноклассники повзрослели и начали обновлять младшешкольную дружбу, сбиваться в девичьи или мальчишечьи комки. Агата так ни к кому и не примкнула. Она заметила, что пропустила ревизию дружбы, только когда на нее озлобилась самая большая группа самых рослых девочек. В ней предводительствовала Марина, она была особенно крепкая и большая, как холодильник. Однажды Марина назвала Агату ржавой, и остальные рослые девочки повыпускали из своих ртов хохот и взвизгивания. Агата промолчала и не заметила, что это было оскорбление.

Первого октября у Агаты был день рождения. Родители заплатили взрослому кафе с детским уголком, чтобы там веселили и кормили сладким Агату с ее друзьями. Заказали восемь мест, но пришли только коленастя и еще одна девочка, у которой тоже не получилось приклеиться к группе. Одиночка принесла Агате три новых пазла и неновую «Таню Гроттер», которую Агата сразу решила никогда не читать. Коленастя подарили робота на батарейках, совсем нового и яркого, дорогого, – правда, Агата видела его в коленастиной комнате еще в июне. После праздника мама забрала Агату и заодно развезла по домам сразу всех ее гостей. «Тебе надо больше общаться с ребятами в школе, – сказала вечером мама. – Ты же раньше со многими по крайней мере приятельствовала». Агате исполнилось одиннадцать лет, и она специально не спала до полуночи, чтобы дождаться совы из Хогвартса. Сова не прилетела ночью и утром, но Агата не сильно расстроилась, потому что, во-первых, изначально сомневалась в том, что сова прилетит, а во-вторых, ей теперь не надо было беспокоиться, как упросить Дамблдора взять в Хогвартс