Кто у нас такой хороший? - Ирина Владимировна Лукьянова
Цветные хвосты
Ирина Лукьянова
– Вымоет мама зелёного сына, смотрит, а он – не зелёный, а синий. Синего мама ещё не купала – и начинается дело сначала, – я вздохнула.
– Слушай, а давай их в самом деле выкрасим, – сказала Женька. – А то я уже запуталась, кого кормили, а кого нет. Они кишат всё время.
– У нас пищевых красителей нет.
– Ну давай фломастерами покрасим.
– Фломастерами вредно.
– А мы хвосты покрасим.
– А хвосты не вредно?
– Ну не будут же они хвосты облизывать?
– Ты уверена?
– Мам! Они опять сбежали!
– Не было бабе заботы, купила баба себе шиншиллу!
– Ты так и будешь разговаривать одними цитатами?
– Да у меня своих слов нет!
Они опять разбежались, да. Они просочились сквозь прутья клетки, где спокойно сидела их мама Муся, и моментально оказались в разных углах комнаты. Они уже с первых дней рождения оказались невероятно прыткими.
Их рождение, как и любое событие в нашей семье, было ознаменовано воплем.
– Мама, у Муси в клетке мышь!
Я прибежала на крик Андрюшки. Муся дремала на полу клетки, а рядом с ней возилась – ну не мышь, конечно, но что-то мохнатое размером с мышь. Вроде как мышь, но с пушистым хвостом и огромными усами. А рядом ещё одна.
Потом на кухне завопила Стрелка. Так, как будто встретила врага, как минимум – чёрно-белую Асю из соседнего дома. Враг обнаружился рядом – третья мышь. Ну, или не мышь. Мы нежно подобрали это существо, заперли Стрелку на кухне с едой и внимательно разглядели. Или-не-мышь была зубастая, глазастая, усатая, с кисточкой на хвосте, с кенгурячьими задними лапами. Она отличалась от взрослой шиншиллы только ушами. У взрослой шиншиллы уши стоят на макушке, а у маленькой – прижаты.
Четвёртая или-не-мышь была поймана за шкафом, где уже пристраивалась жрать обои.
Мы нервно оглядывались и прислушивались: не завозится ли где-нибудь пятая или-не-мышь. Но всё было спокойно. Отец новорождённых Пунш вылез из гамака и меланхолично жевал сено. Мы сразу отсадили его в запасную клетку – на всякий случай, вдруг решит обидеть детей. А младенцев собрали и ссыпали в клетку к матери. Младенцы, пища и толкаясь, рванули занимать очередь за молоком. Мать поглядела на нас с укором, будто спрашивая, дадут ли ей спать в этом доме, и развернулась молоком вперёд.
Молока оказалось мало. У шиншилл, как у людей, два соска, а не как у собак – в два ряда по всему пузу. И рожают шиншиллы, как люди, – одного детёныша, ну двух. Трёх иногда. А чтобы четырёх – это как у людей четверняшки. Но рождаются они не как какие-нибудь человечки или мышки – голые, розовые и беспомощные. Нет, они выходят в этот мир уже одетые в шубки, вооружённые острыми зубами, смотрят открытыми глазами и готовы покорять пространство.
Пока я об этом всём размышляла, двое младенцев подрались за молоко и пустили в ход острые зубы, а ещё двое расползлись-таки покорять пространство: сплющили свои головы, сделались плоскими, как коврики из мышиной шкурки, просунулись сквозь полуторасантиметровую щель между прутьями клетки и отправились по своим делам.
Мы разняли дерущихся и установили очередь в столовую. Затем отсадили пообедавших, отловили сбежавших и отправили кормиться. Двое отобедавших влезли на прутья клетки и собрались бежать. Двое голодных устроили драку.
Так дело не пойдёт, решили мы. Нашли в хозяйстве моток стальной проволоки и натянули ее поперёк прутьев. Дети потыкались-потыкались в проволоку мордами, вздохнули и отправились драться.
Я пошла читать форум шиншилловодов. И писать «помогите, люди добрые». Шиншилловоды спали и не откликались. Только один предложил взвесить малюток, чтобы посмотреть, наедаются ли они.
Я притащила кухонные весы и стала взвешивать. Но как только я взвесила первого (48 граммов) и отпустила его в клетку к братьям и сёстрам, он растворился среди них. Все четверо были одинаковые: светло-серые, спинка чуть темнее головы, хвост с кисточкой, усы до середины спины. Они вообще никак не отличались друг от друга. Ну, только если им заглянуть под хвост – тогда можно было углядеть, что двое – мальчики, а двое – девочки. А по-хорошему-то надо было им дать имена и вообще как-то научиться понимать, кого уже взвесили, а кого нет.
И вот тут дочь сказала:
– Давай их пометим.
– Ага, как кур у бабушки, – откликнулась я.
В маленьком городке у бабушки каждый хозяин метил своих кур – один чернилами, другой зелёнкой. По улицам ходили куры с фиолетовыми и бирюзовыми пятнами на спинах.
Шиншиллам мы всё-таки решили выкрасить хвосты. И выкрасили: в красный, синий, зелёный и жёлтый. Теперь младенцы вроде бы стали отличаться друг от друга, и мы задумались об именах.
Я предложила назвать их по-льюисовски: Питер, Эдмунд, Сьюзен и Люси. Но дети забраковали мою идею и разрешили мне назвать только Люси, самую маленькую и шуструю. Хвост у неё был жёлтый.
Самую толстую, важную и сильную, с красным хвостом, Женька назвала Пеппи, а весёлого и ручного мальчишку с зелёным хвостом – Юм-Юмом.
Андрей долго думал и предложил для последнего парня имя Дюран – в честь любимого мастера комиксов. Хвост у Дюрана был синий. А сам Дюран – замкнутый, необщительный и малоподвижный.
Дети обрели свои индивидуальности, поели и собрались спать. Ну и мы разошлись по кроватям.
Утром оказалось, что брат и сёстры покалечили Юм-Юма: ободрали ему кожу на голове, оставив плешь размером с десятикопеечную монетку, и порвали нижнее веко на одном глазу. Малыш сидел грустный, скукожившийся, бедный – и, кажется, собирался помирать. Пеппи на него цыкала и покушалась. Мы отсадили Пеппи.
Я кинулась на форум шиншилловодов.
«Детям не хватает молока! – сказали шиншилловоды. – Мать не рассчитана на кормление четверняшек. Поэтому они дерутся за жизненный ресурс. Детей надо срочно докармливать. А ещё надо завести кухонные весы и взвешивать на них щенков. И записывать привес».
Щенки – это дети шиншиллы. Так их правильно называть.
Докармливать их положено десятипроцентными сливками. Из инсулинового шприца без иглы. Фигня вопрос, сказала я. Детей кормили, собак кормили, что мы – с шиншиллами не справимся?
Не справились.
Фигня вопрос – это выдрать пассатижами иглу из инсулинового шприца и набрать в него сливок. А вот дальше начинается квест.
Щенок шиншиллы, когда его берёшь
