Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки
Пламенем вспыхнула ялмауз и вместе с дымом вылетела — через печную трубу на улицу. Летит она над лесами и все кричит, грозя:
— Ух, ух, непослушная Махтум-сула! Я припомню тебе эту встречу. Я припомню! Я припомню! Я припомню!
Вскочил Чин Томюр на коня и помчался вслед за ялмауз. Надо ему нагнать ее, надо отрубить ей последнюю голову.
Но как ни быстр был конь у Чин Томюр-батура, не настиг он ялмауз — та все дальше и дальше уходит через реки и озера, через долины и горные перевалы. Бросилась она в бездну темную и притаилась…
Тем временем Махтум-сула стала быстро поправляться и с каждым днем все хорошеть.
Белолицая и румяная, чернобровая и в стане стройная, как кипарис, с большими черными глазами киика и пышными волосами — такой стала Махтум-сула. Кто увидит ее хоть раз, теряет разум и жаждет в жизни лишь одного — досыта наглядеться на Махтум-сулу.
После схватки с ялмауз Чин Томюр-батур долгое время оставался дома, оберегая сестру. Непомерная сила скапливалась в его руках и скучно ему становилось сидеть без дела; вновь захотелось богатырю скакать по горам и долам в поисках зверя.
Несколько дней готовился Чин Томюр к новому походу. Отборным зерном кормил он своего коня и быстролетного сокола, оттачивал меч булатный, а уезжая на охоту, сказал сестре:
Дорогая моя сестрица,
Если ты захочешь напиться,
К Большой воде не ходи.
На дорогу вдаль не гляди.
Не расплетай на берегу кос,
Не чеши близ воды волос…
Уехал Чин Томюр-батур на охоту, и Махтум-сула, помня наказ брата, первые дни никуда не выходила из дому. Но однажды захотелось ей напиться из горного родника. И вдруг слышит она, как приятно шумит вода совсем рядом. И пошла Махтум-сула к Большой воде.
Плещется Махтум-сула в воде у самого берега, рада несказанно. Алмазные брызги на солнце разноцветными огнями горят, свежими прозрачными струями ласкает ее ноги вода.
Расчесала Махтум-сула свои длинные косы, моет руки, лицо, и сама не заметила, как два волоса упали и унесла их вода.
Долго несло их течением, пока не попали они в пруд, окруженный цветущим садом. А принадлежал тот сад джунгарскому царю.
Случилось в ту пору так, что купался в пруду сам царь. И попали ему в руки два длинных черных волоса, мягких, как шелк. Спрашивает он у своих нукеров[115]:
— А скажите-ка мне вы, мои всеведущие нукеры, откуда в моем пруду эти длинные волосы?
— О великий государь, — отвечают нукеры, — принесла эти волосы Большая вода, а принадлежат они девушке, по имени Махтум-сула. А у девушки той есть брат Чин Томюр-батур, и нет в том краю богатыря смелее и сильнее его…
Задумался царь и предстала перед ним в тех думах красавица Махтум. Влюбился он в нее так, что в пору хоть сейчас на коня да в путь. В это время и появилась в царском дворце ялмауз, едва унесшая из битвы с Чин Томюром последнюю голову. Она и говорит царю:
— Никто, кроме меня, не укажет тебе путь к Махтум-суле. Так-то и так можно проехать к ее дому. А еще тебе скажу: Махтум-сула — красавица, какой еще свет не видел. Только для тебя она рождена и больше никто тебе не пара…
Выслушал царь ялмауз и большая любовь разгорелась в нем. Он тут же отправил своих послов к Чин Томюр-батуру с предложением выдать сестру замуж за него, джунгарского царя.
Принял Чин Томюр послов, выслушал их и ответил:
Вы стараетесь, нукеры, зря:
Не взойдет над неверным заря!
Пока очи батура остры,
Нe видать калмыку[116] сестры.
Пусть он силой ее отберет.
Пусть свои он войска приведет,
Не помощник в бою язык.
Но, коль вступит в бой царь-калмык,
Пусть тогда нас рассудит меч —
Я сниму ему голову с плеч!
Возвратились послы с пустыми руками и передали своему властителю дерзкий ответ Чин Томюр-батура. Разгневался царь, собрал большое войско и пошел на Чин Томюра войной.
Не знали брат и сестра, какая опасность на них надвигается. Ранним утром уехал Чин Гомюр на охоту и наказывал сестре: — Оставляю я сегодня дома своего быстролетного сокола. Если случится какая беда с тобой, выпусти его на волю и он враз разыщет меня, где бы я ни находился…
А днем на широкой степной дороге появился царь со своим войском. Выпустила Махтум-сула сокола на волю. В тот же миг перед землянкой очутился оседланный конь и воинские доспехи. Надела Махтум-сула тяжелые доспехи, взяла в руки пику и меч, прыгнула в седло и выехала на дорогу. А в степи несметное войско раскинулось, и впереди того войска — сам хунтайджи на коне. Увидел он Махтум-сулу и еле в седле удержался, очарованный ее красотой. Едва он очнулся, как закричал:
— Эй, красавица, выходи за меня замуж по добру, по согласию. По доброй воле не пойдешь — возьму тебя силой.
Но Махтум-сула, перебив его наглую речь, ответила:
Ты вовсе не царь, а осел:
Против девушки войско повел.
Где ж то видано и когда,
Чтоб к горной вершине вода
Вспять потекла из равнин…
Вот приедет мой брат батур,
Он усеет костьми косогор…
С этими словами Махтум-сула одна бросилась в гущу врагов, колола их пикой, рубила мечом и до ночи сразила множество воинов.
Чин Томюр-батур, предупрежденный соколом о грозящей его сестре опасности, примчался и ринулся в бой. Не выдержали джунгары, побежали. А их хунтайджи, рассвирепев, закричал им вслед:
— Эй вы, трусы! Чего ж вы бежите от двух человек. Немедленно остановитесь! Я сам выхожу на единоборство с Чин Томюром!
Остановились воины. И сошлись в поединке царь и Чин Томюр. Долго они бились, но одолеть друг друга не могли…
А Махтум-сула все следила за поединком и ее девичье сердце кровью обливалось. Тогда-то она и подумала: «Чем погибать из-за меня моему славному брату, лучше я пожертвую собой!». И сказала она Чин Томюру:
Откажись от поединка, мой
