"Обручальник" против - Ника Дмитриевна Ракитина
Тут, воспользовавшись всеобщим замешательством, капитан Балабанов снова взял слово.
— Также сообщаю, — объявил он громогласно, — что заявляют сегодня о намерении вступить в брак в скором будущем Сидор Евстигнеев, приказчик, и Мария Лиханова из мастеровых, а также Андрей Звягинцев, наследный дворянин, и Марина Клюева из мещан. О чем сделана запись в судовом журнале, коя немедленно магически дублируется в соответствующих реестрах города Ухарска.
— Что⁈ — ахнула Клюева. — Он что?..
И тут же с легким звоном лопнули на руках браслеты, взмыли в воздух цветочные головки и осыпались на плечи и головы помолвленных сияющими лепестками. А Звягинцев вдруг засмеялся.
— Не расстраивайтесь, Марина Викторовна, я вас неволить не собираюсь. Зато у сплетни теперь хоть основание есть.
— Но как же, Андрей Ильич! Вы же…
— Что — я?
— Вы… разве?.. Ну, вы расторгнуть хотели… Я думала, вы…
Он вздохнул, посмотрел на нее насмешливо.
— Мне, Марина, помолвка не помеха: жениться в ближайшем будущем не спешу, мне одного брака пока хватит. Да и вам учиться надо, а не о замужестве думать. Так что, пусть остается, как есть. Свободу друг другу мы всегда дать успеем. Согласны?
Клюева кивнула и опустила глаза. Вместо разрыва они теперь помолвлены официально, и Андрей ничего против не имеет. Разве так бывает?
— Смотрите, туман! — закричал вдруг кто-то, и Марина не выдержала, обернулась. Да и Звягинцев пристально вглядывался в ночь.
Туман светился, словно тысячи крошечных светлячков мелькали в нем. И они, светлячки эти, собирали на себя тонкие нити непрозрачных клубов и стремительно падали вниз, в реку, будто влага из воздуха была для них слишком тяжела. И тогда светиться начинала уже вода, а туман редел, уходя вместе со светлячками на глубину. Пара минут — и от трехсотлетней хмари не осталось и следа. И тут же заскрипели брашпили, поднялись якоря, забурчал Котел, и «Обручальник» начал медленно набирать ход.
— К полуночи будем в Ухарске, — облегченно сообщил капитан.
Глава 22
Обычно сонный и тихий в темное время Ухарск этой ночью не спал. Было прохладно, пронзительно пахла сирень, соловьиные трели разрезали время от времени гомон перемещающейся по набережной толпы. Казалось, собралась здесь половина города.
Во-первых, не так часто уходил в долгий рейс «Борт Лунной клятвы», чтобы его не встречать. Во-вторых, лишь третий раз за всю историю существования «Обручальника», встал кораблик на рейд, свое право на создание счастливых пар утверждая. В-третьих, после известий, что Глафира Летягина, невеста Котова, сперва вроде как бросилась за борт, а после нашлась уже супругой графа Калитина, и вовсе взыграло у горожан любопытство: откуда же взялась на борту третья пара для обручения. Это для пьесы или оперетты поворот сюжета нормальный, а в жизни такое увидеть или хоть узнать из первых рук о событии каждому хочется. Вот и притянуло любопытных.
Ну и родня застрявших на реке собралась. Городские власти тоже в стороне не остались: мелькали под фонарями лица градоправителя Осокина, околоточного Сторинова, а то и самого полицмейстера Жимаймо. Последний, впрочем, полуночи не дождался, оставил своим полномочным представителем по законности все того же околоточного, а по сплетням — супругу свою, Милицу Кантимировну. Уж она-то точно ни одного нюанса горячих новостей не упустит. Сторинов же честно гонял подчиненных, чтобы блюли порядок.
Еще пока кораблик причаливал к пирсу, Андрей разглядел в толпе отца Марины. Виктор Клюев был высок, но выделялся из общей массы еще и своим непробиваемым спокойствием. Ангелины Всеславны, матери новоявленной невесты, по счастью, не было, а то бы вздохов и охов не избежать. А как-то не хотелось Андрею общаться с будущей тещей, устал. С Виктором Афанасьевичем проще. Но и сложнее тоже — тут не пустословие какое, умный он и многое замечает. Ай, ладно, чему быть, того не миновать.
Приметил Звягинцев и репортера Футикова с камерой на треноге. Тот мотылялся, поджигая магний и делая снимки — не иначе как завтра о торжественном возвращении «Обручальника» пропишут в газетах. В «Вечерке» небось уже и было сообщение, интригующее такое. И еще и море знакомого и незнакомого люду толклось на набережной, собирались группками, сплетничали, наверняка высказывали самые невероятные предположения о событиях на кораблике. Ну и бойко шла торговля напитками и уличной едой. «И карманникам раздолье», — с мрачной усмешкой подумал Андрей.
Марина стояла рядом, делая вид, что ко всему готова, но сыщик видел, что она с трудом удерживается, чтобы губы кусать не начать. Особенно, когда тоже отца разглядела. Хотелось обнять ее и пообещать, что все будет хорошо, но, во-первых, он и сам в этом уверен не был, а во-вторых, сомневался, что невесте именно его утешение нужно. А она взяла и ближе придвинулась, почти касаясь макушкой его плеча. Ну что вот за провокация, а⁈
Швартовы отдали, но капитан трап спускать не торопился. Поднялся на верхнюю палубу, рупор к губам поднес и прокашлялся. Все разговоры на набережной мгновенно смолкли. Балабанов, дождавшись тишины, объявил, что в этот раз на «Борту Лунной клятвы» состоялись две помолвки и одна свадьба. Толпа ахнула, а капитан тянул театральную паузу. Долго так, пока какая-то дама не попыталась упасть в обморок. После чего принялся рассказывать о героической свадьбе Тихона с нечистью, как тот стал спасителем рейса, согласившись жениться на Дуньке, и снял проклятие и с рода своего, и с реки. В воздух взлетели шляпы и цветы.
Под фонарем Звягинцев разглядел старшего Котова. Не узнать его было трудно: одно лицо с Тихоном, только постаревшее. Вот Нефед от поступка сына явно был не в восторге: слушал и наливался кирпичным колером. Казалось даже, можно услышать, как он зубами скрипит. Ну да, уплыла выгодная сделка. Небось, Глеб Калитин, не будь дурак, и сам сообразит, как меха тестя повыгоднее пристроить. Если, конечно, со скандалистом этим договориться сумеет. А не сумеет, так он уже в выигрыше. И снова мелькнула сладостно-испуганная мысль: как рискнул-то на девчонке жениться!
Публика неистовствовала,
