Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 6 - Максим Шаравин
В моей ладони возник ключ от врат между мирами — сияющий, словно крошечное солнце. Я поднял его, и мой голос, усиленный эхом зала, разнёсся по пространству:
— Я призываю всех стражей!
Тишина взорвалась. Вокруг нас с Еленой начали проявляться фигуры — такие же титаны, стражи врат. Они возникали из воздуха, из камня, из самого света — один за другим, заполняя зал своей незримой, но ощутимой мощью.
Я оглядел их — и на миг замер, поражённый. Какая сила могла создать таких существ? «И как предок смог сотворить их?» — мысль промелькнула, как молния, и исчезла.
Теперь они были здесь. Теперь они были моими.
Я поднял руку, и ключ в моей ладони вспыхнул ярче.
— Закрывайте врата навечно. Закрывайте разломы. Больше ни один монстр не должен быть создан вами. Теперь вы — стражи этого мира. Его защитники.
Слова эхом отразились от стен, проникли в камень, в саму суть бытия. Титаны склонили головы — не в покорности, а в признании. Они приняли новый приказ. Новый смысл.
Зал наполнился светом — не слепящим, а спокойным, вечным. Врата между мирами начали медленно смыкаться.
Мы сделали это.
Миг — и мы с Еленой оказались возле императорского шатра. Вокруг стоял оглушительный гул: сотни голосов сливались в единый ропот, а взгляды всех присутствующих устремились к Уральскому разлому. Его проход медленно закрывался, смыкаясь, словно пасть исполинского мифического чудовища, готового навеки поглотить тьму.
— Что происходит⁈ — донёсся до меня один и тот же вопрос со всех сторон, как только люди заметили нас с Еленой.
Я сделал шаг вперёд и спокойно, почти равнодушно, пожал плечами:
— Всё. Разломы закрыты навсегда.
— Но там же люди! Рубежи, которые они защищают!!! — первым взорвался Вэй Чжэньлун. Его голос дрогнул от ярости и отчаяния.
Я вздрогнул. В груди сжался ледяной ком: я действительно не подумал о том, чтобы дать людям возможность покинуть разломы. Сколько теперь будет жертв? Сколько жизней оборвётся из-за моей поспешности?
В этот момент Михаил поднял руку, привлекая внимание. Он убрал амулет связи, и его голос, хоть и прозвучал негромко, будто разнёсся над толпой, заглушая все остальные звуки:
— Это невероятно… — произнёс он, но в тишине его слова прозвучали как крик. — Рубеж Центрального разлома… Все, кто был внутри — охотники, маги, солдаты — их переместило наружу в тот самый момент, когда туннель сомкнулся.
Князья, Вэй Чжэньлун и Елена тут же бросились связываться с командующими других разломов. Ответы приходили один за другим — везде ситуация повторялась. Всех людей, находившихся в разломах, неведомая сила вынесла на поверхность. Ни одна жизнь не была потеряна.
Я закрыл глаза, чувствуя, как напряжение покидает тело. Титаны… Они не просто закрыли врата. Став защитниками этого мира, они позаботились о том, чтобы не допустить напрасных жертв.
Через полгода после закрытия разломов мы с Еленой стали мужем и женой. Императоры Российской Империи и Китая настаивали на пышной церемонии в своих дворцах, но мы выбрали иное место: просторную площадь внутри нашей крепости.
Всё было просто, но пронзительно искренне. Скромные цветочные гирлянды, тёплый свет магических фонарей, тихий шелест листвы. Мы стояли у алтаря, а за нашими спинами, словно немые стражи вечности, возвышались Титаны. Их исполинские фигуры — теперь неподвижные, как высеченные из камня статуи, — окружали крепость кольцом. Иссиня-чёрная кожа с металлическим отливом ловила отблески света, а холодные глаза, некогда пылающие яростью, теперь смотрели спокойно. Казалось, сами стихии благословили наш союз.
Когда мы обменялись кольцами, ветер внезапно усилился, пронёсся по площади, шелестя листвой. Кто-то ахнул, подумав, что это новая угроза, но я знал: это Титаны. Они не шелохнулись — лишь их каменные головы медленно склонились, признавая наш союз.
Елена сжала мою руку. Её глаза блестели от слёз.
— Они одобряют, — прошептала она.
И в этот миг я понял: наша свадьба — не просто праздник. Это символ. Знак того, что даже после тьмы наступает рассвет, а сила, некогда сеявшая разрушение, теперь охраняет мир.
Над крепостью разнёсся звон колоколов, сливаясь с далёким рёвом горных рек. Мы поцеловались, а вокруг, как молчаливые свидетели новой эры, стояли Титаны. Теперь они — стражи истории.
Крепость гуляла несколько дней напролёт — пиршество не затихало ни днём, ни ночью. Императоры наотрез отказывались возвращаться в свои дворцы, погрузившись в атмосферу всеобщего ликования.
Веселились все: князья, приведшие семьи в полном составе — от седовласых старейшин до смеющихся детей; бояре, которых я даже не знал лично, но которые примчались, едва прослышали о свадьбе — и о том, что здесь соберутся императоры и множество знатнейших князей; жители крепости и ближайших поселений — все, кто смог добраться.
Площадь утопала в цветах и огнях. Столы ломились от яств: ароматные пироги, жареные туши, мёд в золотых ковшах, лучшие вина из погребов торговцев. Гусли и барабаны сливались с хохотом и звоном кубков.
Дети бегали между гостями, старики вспоминали былые времена, а молодые пары украдкой переглядывались, заражаясь общим весельем.
Пока шла свадьба, всё в крепости оплачивалось за счёт рода Драгомировых. Это был не просто жест щедрости — знак благодарности тем, кто прошёл через испытания и теперь праздновал мир. Каждый гость знал: эти дни — не просто торжество, а память о том, как тьма отступила, а жизнь продолжила свой ход.
По вечерам в небе расцветали фейерверки, и даже Титаны, застывшие вокруг крепости, казалось, смотрели на это буйство красок с молчаливым одобрением.
А когда последние гости расходились спать, ветер всё ещё доносил отголоски песен — будто сама земля пела в унисон с нашим счастьем.
Через год после нашей свадьбы у нас с Еленой родилась дочь.
Тот день начался с рассвета, окрасившего небо в нежные розовые и золотые тона — будто сама природа готовилась к чему-то необыкновенному. Я сидел у окна, сжимая в руках давно заготовленный букет полевых цветов. Их я собирал под бдительным надзором хранителя леса и мудрой хранительницы — они то и дело подсказывали, какие соцветия лучше взять, шутили и качали головами, глядя на мои неловкие попытки.
В голове крутились тысячи мыслей. Как она будет выглядеть? Будет ли улыбаться? Пойдёт ли в мать или возьмёт мои черты?
И вот — первый крик. Не робкий, не испуганный, а звонкий, уверенный, словно этот маленький человечек уже знал: он пришёл в мир, чтобы оставить след.
Когда мне впервые дали её на руки, я едва не уронил букет. Она была крошечной, тёплой, с пучком
