Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский
— И куда его, подлеца? — звучал вопрос первый.
— В камеру, пока судья его не позовёт, — отвечал старший из полицейских.
— Оформляем как обычно? — спросил полицейский, беря толстую бухгалтерскую книгу для записей.
— Документ у него есть, — чуть подумав, произнёс шериф, — но он, кажется, фальшивый. Веди его. Я тебе после скажу, как его правильно записать.
И тогда меланхолик задал свой третий вопрос, беря большую связку ключей из ящика стола:
— И куда его, голубчика, содим?
— Сажай его к смертникам, — уверенно и с некоторым удовольствием произнёс шериф.
— Ого! К смертникам? — тут впервые в глазах принимающего арестантов полицейского мелькнул какой-то интерес. Он встал и произнёс: — Деньги, ремни, пояса, шнурки, колюще-режущее, грибы и выпивку клади сюда, на стол.
И шиноби не стал с ним спорить. Молодой человек был уверен, что та бумага, которую шериф, аккуратно свернув, спрятал к себе в карман, выведет его из этих мрачных стен. Хорошо хоть, онучи у него не отбирали. А ещё, когда полицейский стал ощупывать его одежду, он просмотрел и карандаш с иглой, и маленькую запаянную ампулку с очень эффективным ядом.
— Вроде все, — отчитался полицейский перед шерифом, небрежно бросив на стол, на другие вещи Свиньина, узелок с деньгами, — можно вести?
— Веди, — сухо ответил ему шериф.
— Руки за спину, негодяй, — скомандовал полицейский.
Ратибор молча выполнил его распоряжение.
— Ну пошли, мерзавец, познакомлю тебя с твоим новым, а может быть, и последним в твоей пропащей жизни жильём. Пойдём-пойдём, тебе, бродяге, понравится.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Шиноби, что ко многому стремится
Бесстрастен должен быть, препятствия встречая
Невзгоды тяжкие, как и холодный ветер
Лица его спокойные черты пусть не меняют в прихоти своей
И пусть превратности не ослабляют духа
Это было первое его знакомство с местами содержания заключённых, и, естественно, те места ему не понравились.
— Пополнение вам, негодяи, новый приятель, чтобы не скучно было; знакомьтесь, и чтобы без убийств, а то смотрите у меня — объявил его появление полицейский и с шумом захлопнул за ним дверь.
Да, в камере было… не очень… Света из маленького зарешёченного окна ему хватило только на то, чтобы рассмотреть, как здесь немного места, а ещё что здесь всего одно лежачее место и что стены в камере, под потолком, поросли скользкой, не очень-то полезной для здоровья серой слизью.
Тюрьма для всякого шиноби, ну, не дом родной, конечно, как думают некоторые, но место, в котором всякий из них может нет-нет, да и оказаться. Поэтому сенсей своему ученику обязательно расскажет, как нужно себя вести и какие правила нужно соблюдать в тюрьме. А правил было всего три: вежливость, знание тюремных традиций и перманентная готовность отстаивать свои интересы кулаками. И, исходя из этих самых традиций, Свиньин поздоровался со всеми, как они того требуют:
— Доброго дня и здоровья всем честным сидельцам.
— Здоровья? — приподнял голову тот, что лежал на шконке. Но в сторону новоприбывшего даже и не посмотрел. Просто засмеялся. — Хе-хе-хе… Ты, гой, кажись, малость с придурью. Здоровья он желает тем, кто в камере смертников чалится. Ну да, тутошним сидельцам очень важно иметь хорошее давление и правильный холестерин. Хе-хе-хе… Ты лучше скажи, гой, у тебя там грибов хороших нет? Не припрятал за подкладкой пару кусочков случайно, так закинуться охота? Или, может, хоть курево имеется?
— Боюсь, порадовать вас нечем, — коротко ответил шиноби и прошёл по камере к столу и стулу.
А поднявший голову только махнул рукой на новоприбывшего: я не очень-то и надеялся.
Ещё один человек ничего ему на приветствие не ответил, курева и хмельных грибов не попросил, он сидел у стены, напротив шконки и подальше от отхожего места, прямо на полу, опустив кудлатую голову с длинной бородой, и казался абсолютно безучастным ко всему происходящему, но как только Свиньин уселся на свободный стул у стола, так этот человек негромко окликнул его:
— Эй, гой… А мы с тобой знакомы.
И тут шиноби мысленно щёлкнул пальцами у себя в воображении.
«А он не врёт, ведь тембр этот мне, кажется, знаком. Сомнений нет, встречались мы совсем недавно. Совсем недавно этот голос слышал, но где…? Припомнить сразу не могу».
А человек и продолжает спокойно и негромко:
— Иди сюда, дорогой друг, поговорим немного, а то я скоро сойду с ума. — он звал юношу к стене и даже рукой поманил. И так как Ратибор не спешил перебраться с табурета на пол, стал его успокаивать: — Да не бойся ты. Мы с тобой встречались пару дней назад. Хочешь, напомню где?
И тут юношу словно озарило, он вспомнил этот голос, тембр и характерные звуки этого человека, ну, конечно, это был…
«Еретик!».
Синоби подошёл к нему, сел рядом и произнёс:
— Шалом вам, господин, рад видеть вас без клетки.
— Шалом, шалом… Но ты не садись слишком близко, я весь завшивел, давно не мылся… Не брился…
Шиноби немного отсаживается от него. Уж вши ему точно не нужны. А еретик ему и говорит:
— А ты, как я погляжу, стойкий парень, да?
— Мне не совсем вопрос понятен, что соизволили иметь в виду вы? — спрашивает Свиньин.
— Ну, как что… Ты ведь в камере смертников сидишь? И глянь, как ты спокоен, как будто по дороге идёшь куда-то. В таких местах вообще-то людишки плачут и молятся, ходят из угла в угол, повеситься пробуют, а ты вон как спокоен, — объясняет приговорённый к сожжению. — Уж ты поверь, я в камерах для смертников и приговорённых уже четыре месяца отсидел.
— Печаль и плач шиноби не украсят, и даже в двух шагах от смерти шиноби должен сохранять лицо, — назидательно произнёс юноша.
— Странно слышать такое от мальчишки вроде тебя, — замечает ему еретик. — Впрочем, я понял, что ты не трус, ещё в дороге, узнав, что ты какого-то разбойника на постоялом дворе успокоил так, что его ор был слышен на улице, — он смеётся. — Хе-хе-хе… Мы же ехали за тобой… Я сразу понял, что речь идёт о тебе, когда мне рассказали, что тамошних арсов поставил на место какой-то шиноби-сопляк.
— Но вы-то как тут оказались, и где ваш спутник, мудрый бизнесмен?
— Мудрый бизнесмен! — еретик снова смеётся. — Ха-ха… Да, уж… — и повторяет: — Мудрый бизнесмен. Этот дурак Барух Левинсон влип в неприятности. Привёз меня сюда и пошёл
