Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл
– Это дневник, – говорю я. – Мой очень близкий друг вел его много лет назад.
– Мюррей Макбрайд?
Не знаю, почему меня так удивляет его имя на ее устах. Нет, я не делал тайны из наших отношений с Мюрреем. Помнится, я рассказал Александре о нем при первой же нашей встрече. Но для меня это две разные жизни – моя жизнь с Мюрреем и моя жизнь с Александрой. И их разделяют двадцать лет, когда я трудился над исполнением желания Тиган.
– Да, это дневник Мюррея.
Александра садится рядом со мной. И у меня становится тепло на душе. Мое ли это чувство, Тиган или нового сердца, но чувство то же самое.
Александра заглядывает через плечо, щурится, разбирая почерк Мюррея:
– Вы действительно можете это прочесть?
– По большей части, – усмехаюсь я. – А кое-что приходится расшифровывать.
– А что здесь? – Александра указывает на обрывки перфорации. – Страницу вырвали?
– Наверное. Не знаю когда. Дневник очень старый.
– Он писал и о вашей подруге Тиган, – говорит Александра, низко склонясь над дневником. Через несколько минут она спрашивает: – А вы когда-нибудь расскажете мне о ней?
Эта просьба кажется мне неожиданной, сам не знаю почему. Может быть, из-за ощущения разрыва. Из-за ощущения того, что Тиган и Александра из двух разных жизней. Но именно поэтому Александра и спрашивает. Ведь я не скрывал, насколько важна для меня Тиган.
– Расскажу, – обещаю я, осторожно закрывая дневник Мюррея. – Пойдем со мной, и я расскажу тебе о ней.
– А Рейчел позовем? Мне нравится, когда она рядом.
– Конечно, – киваю я. – Мне тоже нравится, когда она рядом.
* * *
– С-О-Д, Джейсон. Рада тебя видеть.
Делла крепко обнимает нас троих. Я понимаю, что она делает над собой огромное усилие, чтобы не сорваться. Она здоровается с Рейчел, говорит Александре, как рада за нее, и с вымученной улыбкой смотрит на меня. Но взгляд ее постоянно возвращается к моей груди. И каждый раз в ее глазах возникает страшная тоска.
Но она сильная. И всегда была такой. Она должна быть сильной, ведь ей пришлось столько пережить.
– Нельзя ли нам увидеть комнату Тиган? – спрашиваю я. – Александра хотела, чтобы я рассказал о ней.
– Конечно, – кивает Делла, и глаза ее загораются.
Слабое утешение – когда человек уходит, после него остаются только воспоминания. Воспоминания, которые не утешают. Мы можем делать вид, будто этого достаточно, но в глубине души нам не одурачить себя. Воспоминаний никогда, никогда не будет достаточно.
Но это все, что у нас есть. И сейчас это все, что я могу предложить. Или может предложить мне Александра.
– Я оставлю вас, – говорит Делла на пороге комнаты.
Когда мы входим, у меня перехватывает дыхание. С того момента, когда я был здесь в последний раз более двадцати лет назад, в комнате ничего не изменилось. Тот же постер на стене. То же лоскутное покрывало, сшитое ее бабушкой. Даже запах сохранился – хотя, может быть, его вернула мне память? Рейчел, ощутив силу моих чувств, берет меня за руку, и наши пальцы переплетаются.
Я веду ее по комнате, прикасаясь буквально ко всему. И каждую минуту я снова и снова благодарю Тиган за подаренную мне жизнь. Жизнь до и жизнь после. Через несколько минут мы с Рейчел садимся на кровать рядом с Александрой.
– И какой она была? Какой была Тиган? – спрашивает девочка.
– Она была моей няней, – отвечаю я. Из холла доносится смех Деллы – она все слышала.
– Идите к нам, – зову я, и через мгновение Делла входит, как послушная школьница. Вот только на лице ее сияет улыбка.
– Она была вашей няней? – недоумевает Александра.
– Вроде того, – подтверждает Делла, и улыбка ее становится шире.
– Помните, как она не дала мне спрыгнуть с крыши на кучу листьев? – спрашиваю я.
Делла хохочет, запрокинув голову.
– В какой раз? По словам Тиган, ты пытался трижды повторить этот подвиг.
– Она меня заложила?!
– Ну конечно же. Мы все друг другу рассказывали.
Александра наблюдает за нами, и глаза ее блестят.
– Надеюсь, не все, – бормочу я.
– Про второй класс? За вашим домом? Уж поверь, она рассказывала мне все!
– Звучит интригующе, – Рейчел толкает меня в бок локтем.
Удивительно, но при этом воспоминании я все еще смущаюсь. Впрочем, я согласился бы на любое смущение, лишь бы сократить расстояние между нами и Тиган – а воспоминания этому помогают.
И мы еще полтора часа рассказываем истории. Этого недостаточно – слишком мало. Но это все, что у нас есть.
Наконец наступает момент, когда я не могу больше ничего припомнить, кроме событий, которые спасли мне жизнь – спасли мою и положили конец жизни Тиган. Я судорожно сглатываю. Делла все понимает. В ее глазах блестят слезы. Мне кажется, она попросит не рассказывать Александре эту историю. Но Делла кивает, поднимается и выходит.
Я понимаю. В отличие от воспоминаний, которыми мы делились только что, это не та история, которую ей хочется пережить вновь. Делла уходит. Александра сидит очень тихо, словно знает: мой рассказ изменит всю жизнь.
Я беру девочку, доверенную мне, за руку, сжимаю, потом отпускаю. Я все еще не представляю, как проявить мою к ней любовь наилучшим образом. Я откашливаюсь и устремляю взгляд в потолок.
– Была полночь, – начинаю я. – Мюррей забрал меня из дома, и мы поехали в Чикаго исполнять одно из моих желаний.
Я решаюсь посмотреть на Александру. Она подалась вперед, широко распахнув глаза. Мой рассказ ее полностью захватил. Я успокаиваюсь и впервые в жизни готов рассказать всю историю. Историю, которая должна пережить меня самого. Историю дружбы, любви и жертвенности.
– Мы с Мюрреем спорили из-за того, что я слишком много взял с собой, – говорю я. – Вот только мы не знали, что на заднем сиденье его «шевроле» уже сидел другой беглец…
– Это была Тиган? – спрашивает Александра.
– Да, это была Тиган.
Александра хихикает:
– Она мне уже нравится.
Я не знаю, смеяться или плакать, и у меня получается смех сквозь слезы.
– Ты бы ей тоже понравилась…
Год спустя
Прошел год после моей второй трансплантации. Я чувствую себя прекрасно, лучше, чем когда бы то ни было. И Александра играет в этом очень важную роль.
Она каждый день меня изумляет. Ее жажда жизни, вечный оптимизм, необъяснимая способность делать
