Инженер. Система против монстров - 11 - Гриша Гремлинов
— Мать честная… — Медведь едва не поперхнулся пивом.
Горыныч замер с бутылкой у рта, забыв сделать глоток.
Женя молча повернул голову, убедился, что угрозы нет, и вернулся к наблюдению. Но я заметил, как дрогнул уголок его губ.
— Лёша, — Искра встала с ведра, глаза широко раскрыты, но в них уже загорелся знакомый огонёк. — Ты только что запихнул вертолёт в инвентарь.
— В Хранилище фракции.
— Без разницы! Ты засунул здоровенный вертолёт в карманное измерение! — она развела руки. — До Системы, чтобы угнать вертолёт, нужен был гениальный план, банда наёмников и пара взрывов для отвлечения внимания. Остросюжетный боевик, заголовки в прессе! А теперь? Подошёл, потрогал, и машина растворилась, — она картинно вздохнула. — Никакой романтики криминального мира.
— «Робинсон» тоже заберём, — сказал я.
Мы со Степаном подошли к маленькому белому вертолёту. Четырёхместный, с поршневым двигателем. Простая машина, но для обучения пилотов и патрулирования отлично подходит.
Ладонь на фюзеляж. Подтверждение.
Вторая голубая вспышка. Ещё один пустой участок бетона.
— Ладно, — Борис собрал рассыпавшиеся карты и сунул за пазуху. — К этому, наверное, когда-нибудь привыкну. Но это не точно.
— Теперь топливо, — сказал я. — Где-то здесь должна быть заправочная станция или склад ГСМ. Керосин для Ка-32 и «Ансата». Авиабензин для «Робинсона». И масла, всё, что найдём. Степан, пойдём.
Тот кивнул.
Мы двинулись к зданию у края площадки. Административно-хозяйственный корпус, судя по вывеске. Дверь оказалась незаперта — кто-то уходил в спешке и не потрудился. Внутри место выглядело, как стандартная контора: стойка ресепшена, стенд с фотографиями вертолётов, пыльные буклеты на полу. Из коридора направо — кабинеты менеджеров. Налево — дверь с табличкой «Технический персонал».
За ней обнаружился второй коридор, уходивший к задней части здания. Пахло маслом и резиной. Хороший знак.
Степан толкнул следующую дверь. Склад ГСМ. Небольшой, но аккуратный. Бочки с авиационным керосином ТС-1 — шесть штук. Канистры с маслами. Две бочки с автомобильным бензином АИ-95. Стеллаж с фильтрами, шлангами, воронками.
— Хватит для начала, — сказал Степан, оглядев запасы.
— Забираем всё, — подтвердил я, прикидывая массу. Тонн пять-шесть суммарно. В обновлённое хранилище войдёт без проблем. — До последней канистры.
* * *
Максим вжимался лопатками в ворота. Ладони, ободранные о камень, оставляли на створках тёмные мазки. Сердце колотилось так, что отдавало в горло.
Зултакар не двигался. Он просто стоял в двух метрах и смотрел.
В тишине было слышно, как где-то в недрах башни капает вода. Кап. Кап. Кап. Падение каждой капли гулко отражалось от высоких сводов, и казалось, что это отсчёт чьих-то последних секунд.
— Не… не подходи, — выдавил из себя Максим.
Лич чуть склонил голову набок. Жест был почти птичий, и от этого ещё более жуткий. Багровые огоньки в пустых глазницах не моргали. Не могли моргать.
— Я никуда не двигаюсь, смертный, — прошелестел Зултакар. — Это ты пятишься. Хотя пятиться тебе уже некуда.
Максим скосил глаза вправо, влево. Ниши с мумиями смотрели на него пустыми проёмами высохших глаз. Доспехи поскрипывали — может, от сквозняка, а может, и нет. По ту сторону зала, у дальней стены, чернел низкий каменный алтарь с разложенными на нём костями какого-то чудовища.
— Я… я ничего вам не сделал, — Максим попытался говорить ровно, но голос звучал, как у обиженного подростка. — Отпустите меня, я уйду. Я никому ничего не скажу. Я даже не знаю, где нахожусь. Меня сюда притащила эта чёрная тряпка…
— «Тряпка», — повторил Зултакар не то с насмешкой, не то со старческим раздражением. — Эта «тряпка» древнее твоей страны, твоего города и твоего рода вместе взятых. Будь повежливее.
Лич сделал шаг, посох глухо ткнулся в камень. Максим дёрнулся, инстинктивно потянулся к инвентарю — и вспомнил, что никакого серьёзного оружия там нет. Пальцы сжались в пустой кулак.
— Замри, — приказал Зултакар. И, не повышая голоса, добавил: — Если ты ещё раз попытаешься призвать что-нибудь из своего жалкого схрона, я обращу в пыль не железку, а твою руку. Кисть. От запястья и ниже. Ты хочешь этого, смертный?
Максим помотал головой. Часто-часто, как бракованная игрушка.
— Хорошо, — Зултакар сделал ещё шаг. — Тогда слушай внимательно. Я тебя сюда не для расправы доставил. Расправа — это слишком просто и слишком быстро. А ты, Максим Орлов, мне нужен дееспособным. По крайней мере, на ближайшее время.
Имя из мёртвых уст ударило хуже пощёчины. Неужели это умёртвие видит ник у него над головой? Он что, тоже носитель Системы?
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — прохрипел Максим.
Лич не счёл нужным отвечать на этот банальный вопрос. Вместо этого он продолжил:
— Ты сегодня ушёл от своих, — спокойно сказал лич. — Из обиды. Из гордости. А знаешь, почему? Потому что у тебя в груди есть тёмный гнилой уголок, который не даёт покоя по ночам.
Он постучал длинным пальцем по своему собственному ребру, прикрытому ветхой тканью. Получился сухой, костяной звук.
— И… потому вы приказали доставить меня сюда? — попытался собраться с духом парень. — Для какой-то миссии? Вы потому меня выбрали?
— Моя Мантия пошла на твой запах, как охотничий пёс. Не льсти себе, я тебя не выбирал. Тебя выбрала твоя собственная червоточина.
Максим открыл рот, но не сумел ничего сказать. По щекам поползла холодная жидкость — то ли пот, то ли слёзы. Он не понимал.
— Я просто… я не хотел быть штрафником… — пробормотал он. — Они там как рабы у него…
— Конечно, — кивнул Зултакар почти ласково. — Конечно, рабы. Я с тобой согласен.
Лич поднял посох. Золотой череп на навершии чуть качнулся, и его пустые глазницы налились тем же багровым светом, что и глазницы хозяина.
— Сейчас я кое-что сделаю, смертный, — предупредил Зултакар. — Ты ничего не почувствуешь. Просто стой и не дёргайся.
Череп на посохе раскрыл челюсти.
Не широко — лишь чуть-чуть, ровно настолько, чтобы между зубами просочилась тонкая нить тёмно-багрового света. Нить потянулась вперёд, поплыла к Максиму. Он попытался отшатнуться, но спина уже упиралась в ворота. Свет коснулся его лба. И тут же расползся по всему лицу тонкой паутиной, нырнул под кожу, прокатился по черепу.
Максим зажмурился.
Картинки полетели одна за другой. Алексей Иванов стоит в столовой и объявляет про мана-налог. Алексей Иванов отдаёт
