Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез

он терпеть не мог Церну и считал, что жизнь валдачьей шапки не стоит и капли пролитой крови. Однажды Кан, бывший в то время у Эльга в учениках, примчался ко мне ранним утром. Он был так взволнован, что не мог толком объяснить, что случилось. Не успокоился пока не пересчитал все углы в комнате. А потом, путаясь в словах, рассказал, что задержался в доме учителя дольше обычного и услышал, как Эльг, несколько старших и тотто Рубо Червон обсуждают нарушение некоего священного закона ирры. Что это такое, он точно не понял. И что старшие вместе с тотто собираются обвинить в этом нарушении нашу драгоценную Раду с тем, чтобы помешать ей осуществить свой поход возмездия. Мы оба никогда прежде не слышали о таком законе. Помню, я подумал тогда, что Кан все выдумал или ему померещилось. Он ведь уже тогда был со странностями. И все же я пообещал, что поговорю об этом с Радой, как только предоставится возможность. Так и не поговорил.

Они обвинили ее на следующем же собрании Совета. Очевидно, что почва была давно подготовлена, потому что каждая фраза, сказанная Рубо в тот день, вызывала волну поддержки и ободрения у множества старших. Он говорил о том, что раздавленная горем женщина сбилась с пути, и наш долг протянуть ей руки помощи, уберечь от роковой ошибки. Говорил, что мы должны сплотиться, стать опорой друг для друга в сложные времена. Должны спасти наших детей, наделенных такими чистыми и пламенными сердцами, от самоубийственного похода, который есть ни что иное, как жертвенное заклание невинных. Ради чего, спросил он, ради чего погибнут на чужбине лучшие из нас? Близнецы Агаты встали за его спиной вместе с несколькими уважаемыми старцами. Затем он перешел к тому, что взгляд Рады застилают слезы по мужу и сыну, и потому суждения ее неверны и опасны. На этих словах по рядам торров прошла волна негодования. Былого единодушия не стало. Рада выступила вперед и подняла вверх копье. Ее лицо горело от ярости. Она ответила на слова Рубо, прямо обвинив его в заговоре, в трусости и подлости. Многие, в том числе и я, согласились с ней. И тогда Рада прямо спросила Рубо, затеял ли он все это ради копья Героя? Не желает ли он, прикрываясь словами о всеобщем благе, разрушить основу основ жизни торров, и узурпировать законную власть при помощи ничтожных обвинений? И напомнила, что пока ее рука в силах держать копье, он его не получит! И тут на этих словах кто-то с задних рядов крикнул: «Поединок!». Мы так и не узнали, кто это был… Одно ясно, этот кто-то действовал с умыслом и все рассчитал верно. Потому что Рада, будто заколдованная этим выкриком, произнесла, что коль скоро Рубо хочет копье, то пусть наберется мужества для поединка, вместо того, чтобы портить воздух нелепой болтовней.

Рубо ждал этих слов, ждал вызова. На его губах промелькнула торжествующая улыбка. Он ответил, что бросил бы ей вызов, коль скоро это поможет уберечь от гибели любимых сынов Пенторра, которых она так жаждет принести в жертву своему горю. Однако же у него есть основания подозревать, что она, Рада Лучезарная, нарушила закон ирры, а потому честный поединок с ней невозможен. В зале зароптали. Встревоженные торры спрашивали друг друга, о чем это говорит уважаемый тотто Рубо Червон? Что это такое — закон ирры? Мое же сердце едва не разорвалось в тот момент, когда я понял, что все это представление часть какого-то хитроумного плана. Что Кан говорил правду, а я попросту отмахнулся от него, вместо того, чтобы предупредить Раду о готовящейся ловушке. Я вскочил со своего места и увидел Кана, судорожно пересчитывающего пальца на руках, снова, и снова, и снова. Побежал к Раде, чтобы встать рядом с ней, но в этот момент распорядитель Эльг Кобальт ударил к гонг, призывая Совет к вниманию. Все включая меня замерли на месте. Старик взмахнул алыми рукавами и грозно взглянул на Рубо, словно желая испепелить того взглядом. Мне было ясно, что все это притворство, какое-то грязное представление, но я не знал, как помешать ему. Распорядитель произнес с гневом в голосе, что такое страшное обвинение следует подкрепить доказательствами, иначе сам Рубо рискует быть брошенным в свинцовый мешок. На что Рубо немедля ответил, что у него есть свидетель. Близнецы Агаты расступились и вытолкнули вперед какого-то мальчишку, едва достигшего возраста испытаний. Я видел его тогда первый и единственный раз в жизни. Мальчишка оказался довольно бойким, он не был ни напуган, ни смущен. Указав на Раду пальцем, произнес громко и звонко, так что слышали все торры, что видел собственными глазами, как эта женщина с копьем в руках в полнолуние под созвездием Голодного тигра близ Черной горы рассекла себе запястья, взывая к милости Проклятого зверя. Что она умоляла дать ей его силу, чтобы соединиться со своей тигрицей, чтобы обрести легендарную проклятую мощь и стать непобедимой в бою. Зал взорвался криками! Я видел неподдельный ужас на лицах торров. И видел так же и то, что все вокруг поверили этим страшным словам. Эльг ударил в гонг и выкрикнул во всю мощь своего голоса, что после такого обвинения должно разделить Раду с тигрицей и заточить обоих, пока не будет установлена истина. Его слова утонули в возмущении. Я и сам кричал в тот момент, призывая всех к благоразумию. Кричал, что слова мальчишки ничего не стоят, что нельзя ему верить. Эльг бил в гонг снова и снова. Я увидел, как близнецы Агаты заходят Раде за спину. И один из них, кажется Зев, уже схватился с одним из ее сторонников. Кан подбежал ко мне и прокричал на ухо, что мы должны немедленно идти к ней. Вокруг творилось какое-то безумие. Торры спорили, перекрикивая друг друга, в разных концах зала завязались потасовки. К нам подскочил Заб Полубагрянец, тогда еще здоровый как лось, и схватил Кана за плечи и принялся трясти, приговаривая, что раз тот числиться в учениках у Эльга, то должен немедля разъяснить, что за закон ирры такой и что все это значит. Нам едва удалось от него отделаться. Когда мы снова повернулись к центру зала, в поисках Рады, то увидели, как она, угрожая копьем, осыпает проклятиями Рубо и братьев Агатов. Все трое тоже держали в руках копья и выглядели так, словно собирались пустить их в ход. Расталкивая всех на своем пути, я побежал вперед. И