Творящая сны - Юлия Зубарева

и низ, стало непонятно, падает или взлетает девушка, что уже успела сама с собой попрощаться.

Осознание приходило рывками, картинками. Вот коза Милка выбивает дверь в кошмар, куда по дурости забрела Лизавета. Вот она, ее жизнь, и ничего еще не кончено, и предстоит еще учиться и учиться, как справляться с этим странным даром.

Лиза широко раскинула руки, счастливо смеясь, выплескивая остатки своего отчаяния и липкого, холодного страха. Еще один сон из тысяч, а опыта она еще наберется. Больше никаких экспериментов с закрытыми глазами. Не то место, чтоб такая дилетантка, как она, лезла наобум.

Стоило только проговорить мысль, как свободное падение завершилось так же внезапно, как и началось. Лиза не успела сгруппироваться, как ухнула с головой в мягкий шелестящий ворох белых листьев. Тело потеряло чувство невесомости и проваливалось сквозь это облако. Сколько ни хватайся за бумажки — не удержат.

— Я сплю! Это сон!

Страх остался там, за спиной, в одинокой квартире и жизни без любви. Лиза сунула в карман штанов руку, стараясь нащупать один из привычных якорей. Пальцы зацепили цепочку и часики. Их не должно было быть. Прахом рассы́пались и снова здесь. Вытащила, как уголек из печки. Часы как и в прошлый раз начали осыпаться пеплом на ладони, захватывая тлением пространство вокруг, оседая невесомой кисеей на парящих конспектах.

— Это же Ольгины бумаги!

Давно ли она летала вслед за бумажным вихрем над городом? Вот и нашла беглянку, где не ждала.

Пятки мягко ткнулись в пушистый ковер серого пепла. Вокруг разрушенного бабушкиного дома намело барханы, что двигались неспешно под холодным ветром. Ничего бы не указывало на привычный глазу двор, если бы не голые остовы елочек, что неведомо как держались среди этой безжизненной пустыни.

— Ты, опять ты!

Во всклокоченной, покрытой всепроникающей пылью мегере было не узнать любимую ученицу донны Розы. Она бежала к Лизе, выставив руки со скрюченными пальцами, как страшная хищная птица, готовая разорвать, растоптать незваную гостью.

Лиза даже сделать ничего не успела. Ольга пробежала сквозь нее и упала на колени, запутавшись в ночнушке.

— Стой! Не уходи. Я сдаюсь. Я больше так не могу. Выпустите меня отсюда. Хватит!

Ольга рыдала, размазывая пепел по лицу, и никак не могла выпутаться из длинного подола рубахи, что Лиза сначала приняла за ночнушку, но чем дальше разглядывала, тем больше сомневалась. Не носят сейчас такие расшитые белым по белому, грубые льняные рубашки до пола. Только если в бабушкиных сундуках и остались раритеты. Она же жесткой должна быть, неудобной.

Отвлеченные мысли о принадлежности одежды к обрядам вытеснили шок от творящегося безумия. Где-то она такие уже видела такие длинные, широкие, без пояса платья — вот бы вспомнить.

Ольга, продолжая причитать, поползла к Лизе, даже не пытаясь встать на ноги. Попыталась еще раз схватить, удержать, но здесь уже Лизавета сделала шаг назад. Похоже, тут наказывать уже некого, сама себя наказала.

Отчаянье бывшей недоподруги вызывало не злость и удовлетворение, как хотелось бы, а какую-то даже брезгливость и жалость, будто могла испачкаться или заразиться от этого бестелесного касания.

— Я виновата. А в чем? Только в том, что хотела стать счастливой. Хотела стать не такой, как все. Я же для этого старалась столько лет. Они поклонялись мне, оставалось только завершить ритуал, и энергия трансформации возвела бы меня на вершину Мира, а ты пришла и все разрушила. Верни мне мое божественное начало! Верни меня обратно!

Лиза попятилась от этого бреда. Какое у Ольги божественное начало, чего несет? Может, она с ума сошла и так выглядит мир безумцев?

— Ты зачем часы украла? Что ты с бабушкой сделала?

Ольга, услышав голос Лизаветы, вместо того, чтобы ответить, опять попыталась схватить Лизины пижамные штаны. Дались они ей.

— Выпусти! Я больше не могу здесь находиться! Это не сон, это тюрьма. Я ни в чем не виновата! Дались тебе эти чертовы часы и бабка полоумная. Это вы меня ограбили! Мой источник, все, что смогли собрать адепты. Все украли, вороний портал разрушили до основания!

Ольга смотрела на Лизавету безумными глазами. Она то сжимала пальцы в кулаки, то протягивала раскрытые ладони, а потом все опять повторялось по кругу.

Пора было уходить. С сумасшедшей какой спрос? Так и будет талдычить, как заводная игрушка что-то невнятное. Странно, что Милка не нашла еще ее в чужом бреду. Опустила руку в карман. Что нащупает, туда и спрыгнет. Хватит самодеятельности, нагулялась уже досыта, наигралась в детектива.

Карманов в штанах не оказалось. Привычный склад забытых артефактов, памятных вещиц, что могли привести в любой знакомый сон — все пропало. Ощупала себя со всех сторон, даже под резинку заглянула — ничего, кроме самой Лизы там больше не было.

— Ладно. Задачка со звездочкой попалась. Да отстань ты!

Ольга все еще пыталась схватить за руки и одежду, даже ударить, но хотя бы выть перестала. Отмахнувшись от истерички, как от осенней мухи, Лиза закрыла глаза. Шаг и сейчас она нащупает мостик между этим и следующим сновидением. Шаг, еще один — пусто. Попытка позвать и нащупать Милку в дальних далях, куда занесло бестолковую козью хозяйку тоже впустую. Где ее помощники шляются? Ни ворона, ни козы рядом, когда они так нужны. Продолжая шагать по мягкой пыли, Лиза раз за разом, как в пункте международной связи, пыталась связаться с внешним миром. Все дальше от разрушенного дома и голых скелетов, во что ее волшебные елочки превратились.

— Я тоже первые недели пыталась просто выйти. Если долго идти в одну сторону, то просто приходишь к этой куче пепла и палкам, если ходишь по кругу, то идешь, пока опять тут не окажешься. Выхода нет. Я уже умерла? Сколько времени прошло? Я так устала одна так, что даже тебе рада.

Перед Лизой опять оказалась Ольга. Она так и сидела в сером пепле, не пытаясь встать. Холодный ветерок заметал Лизаветины следы, и было совершенно непонятно откуда пришла и куда уходила. Только босые ноги начали мерзнуть, да и устала, что скрывать. Сначала незапланированная экскурсия по собственным кошмарам, а потом бабушкина ловушка. Может, она капкан и не на Ольгу ставила? Откуда ей знать было, что эта дура часы украдет?

— Ты зачем часы украла?

— Сначала мне ответь. Времени у нас теперь много, успеем наговориться.

Ольга уже не производила впечатление местной сумасшедшей, просто смертельно уставшая женщина, чем-то напомнившая Лизе ее саму в недавнем отражении. Там в кошмаре был такой же взгляд в пропасть безысходности.

— Ну хорошо, давай поговорим.