АдвокатЪ - Саша Фишер

данные, которые у нас были.

Первый визит доктора Лебедева, состояние больного, первый отпуск лекарств, кто забирал заказ, появление людей Кузнецова, второй вызов доктора, срочный удвоенный отпуск лекарств, когда пришел батюшка, когда пришел пономарь. Когда появилась расписка.

— Многовато слабых мест осталось, — покачал головой Александр Сергеевич. — С поздней выпиской Лебедева нашу защиту могут и разбить…

— Это не слабые места, Александр Сергеевич, — я покачал головой. — Это наш с вами план работы.

— Так-то оно так, — вздохнул он. — Однако мы опросили всех причастных…

— Всех, да не всех, — ответил я, покачивая в руках перо. — До суда время у нас еще есть, Александр Сергеевич.

— Что ты задумал? — прищурился он.

— Дайте мне еще один день, — сказал я.

В голове появились идеи, в какие места следует посмотреть внимательнее. И для этого потребуется работа моей команды.

— Александр Сергеевич, можете ссудить мне немного мелких монет? — сказал я. — Это не на сладости, это нужно для работы.

Александр Сергеевич внимательно посмотрел на меня, покачал головой и полез в карман.

— Только не вляпайся в неприятности, — предостерег он, высыпая мне в ладонь горсть медной мелочи.

— Обещаю не вляпаться, — серьезно сказал я.

Вернулся к себе в комнату, запалил свечу, разложил бумаги. По горячим следам записал всю хронологическую таблицу.

Выписал вопросы, мысленно уже формулируя задачи для федькиных пацанов. Перо замерло в сантиметре от бумаги.

Я снова выложил рядом с записями по делу Ведерниковой записи по своему делу.

Меня не оставляло чувство, что исходят оба этих процесса из одного источника, хотя на первый взгляд ничего общего, кроме и тут, и там всплывающей фамилии Сычева в них нет.

Но вот сама схема…

Больной Ведерников, слабая позиция, расписка, потом целая система поздних «подпорок» превращающих абсурдную дарственную в пользу компаньона в свершившийся факт. И Сычев. Который то выписку от Лебедева принесет, то пономаря навещает в очень подходящее время.

И мое дело. Малолетний наследник, закрытые доходы, то и дело всплывающий Сычев. Мутный компаньон-опекун. Значит ли это, что скоро тоже должна появиться какая-то «расписка»?

От автора: Новинка от Ника Перумова и Валерия Гурова.

Попаданец-микробиолог объявляет войну блокадному Голоду: у него несколько недель, чтобы спасти Ленинград и довести обречённых до Победы. Фашист будет бит.

https://author.today/reader/610765

Глава 16

Таська поставила передо мной тарелку с ячменной кашей, щедро сдобренной маслом, и изрядный кусок капустного пирога. Кружка исходила горячим паром и медовым ароматом. После зябкой ночи это было именно то, что надо.

Сама она уселась напротив меня и склонилась ближе, чтобы Пелагея, хлопочущая у плиты, не слышала.

— Хорошо мы придумали со свиданками, барин, — прошептала она. — Матушка теперь медовая ходит, вчерась мне обновочку купила! И важным гостям прислуживать пустила! Меня даже Софья Ильинична похвалила!

— А что за гости были у хозяина? — тихо спросил я.

— Какой-то господин Морозов, — продолжала шепотом трещать Таська. — И барышня с ним красивая очень. Как будто жена, только не жена. Сказали «спутница». Немужняя барышня с господином ездит, стыд-то какой!

— Друзья хозяина? — спросил я. Теперь я слушал уже очень внимательно.

— Да не! — мотнула головой Таська. — Они из Москвы вроде как приехали. И собираются у нас в Заволжске фабрику каку-то строить. Богатые очень, денег несчитано!

— Не передумала еще грамоте учиться? — тихо спросил я.

— Да ты что⁈ — Она быстро-быстро замотала головой, глаза ее азартно заблестели. Будто не про алфавит речь шла, а про очередные бусики. — Мне Софья Ильинична шепнула, что учиться мне надо!

Я посмотрел на нее и улыбнулся. С одной стороны, шефство над девчонкой — дело хлопотное, кроме того, я все-таки не учителем младших классов работал, чтобы в своих педагогических способностях быть на все сто уверенным. С другой — я привык планировать в долгую. И в моей ситуации вполне может оказаться, что Таська превратится в незаменимую союзницу. Когда-нибудь.

Я доел свой завтрак и встал. Подмигнул девушке и сказал громко, чтобы Пелагея слышала:

— А что, Настасья, погуляем сегодня?

— Ой, барин, пошто вы меня так смущаете⁈ — кокетливо захихикала Таська. Круглое лицо Пелагеи засияло самодовольством.

Я еще раз подмигнул Таське и вышел во двор. Федька, несмотря на ранний час, уже дежурил возле колонки. Я жестом подозвал его и прошептал.

— Собери ребят. У меня есть для вас всех задания на сегодня.

Тот с готовностью кивнул и пулей скрылся со двора, перемахнув через забор.

А я вернулся к себе в каморку и снова развернул дело Ведерниковой.

Стопроцентным выигрышем это пока что не было. Все еще оставались пробелы, куда противная сторона могла всунуть эти свои «временные прояснения сознания». Одного из парней я направлю, конечно, на заполнение пробелов, но дальше все будет зависеть от ораторского таланта Александр Сергеича.

А этого недостаточно. Мне нужен еще один инструмент. Страховочная дубина, можно сказать.

Сейчас наше дело — это гражданский процесс. И в таковых рамках нам и следует его удержать. Потому что если переквалифицировать дело в уголовное, например, о подделке подписи и мошенничестве, то Александр Сергеевич теряет возможность на нем выступать, потому что он, несмотря на возраст, всего лишь помощник присяжного поверенного. И на первый план должен будет выйти Сергей Аполлонович. А он, насколько я знаю, совсем не настроен на победу в деле Ведерниковой. Так что нам такой поворот категорически не выгоден.

Как он не выгоден, кстати, и тому же Кузнецову. Потому что одно дело — отделаться оплатой расходов и неприобретением вожделенного имущества, совсем другое — отправиться на каторгу.

Я постучал пером по исписанной странице.

Мне нужны были доказательства вины и злонамеренности Кузнецова. Свидетели, бумаги, действия. Чтобы у нас с Александром появился инструмент давления. Для того, чтобы оставить дело в гражданских рамках.

Я пересчитал мелочь, которую ссудил мне Александр Сергеевич «на оперативные расходы». Немало, на самом деле. Восемьдесят пять копеек. Записал сумму, твердо пообещав себе, что верну ему все до копейки.

Свернул все документы, вернул на место свой дневник — в сундук, аккуратно сунув под одежду. Там его Павел уже находил, вот и пусть считает, что я не знаю, что он читал мои записки. Полные заметки отправились в «секретный» отсек папки. Невинные и общие — в основной. Папку — в карман сюртука.

Окинул еще раз взглядом комнату, подмечая свою сигнализацию — нитку, торчащую из сундука, крохотный обрывок бумаги под ножкой стула, тонкая щепка на подсвечнике. Я уже знал, что мою комнату обшаривают, но действия были уже привычные.

Вышел во двор ждать Федьку, чтобы успеть раздать им задания до