Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

ничего не выходит. В конце концов, когда я уже готов кричать, он отвечает:

– На завтра. Завтра утром, мистер Кэшмен.

Он снова плачет, словно исчерпав последние силы. Мы оба молчим. Я прижимаю телефон к уху, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Что случилось, Джейсон? – Рейчел сжимает мою руку, в ее прекрасных глазах беспокойство.

– Плохие новости, – отвечаю я.

Я смотрю, как Александра принимает поздравления и с широкой улыбкой пожимает руки по окончании голосования, и сердце у меня разрывается.

Но не так сильно, как в тот момент, когда она встречается со мной взглядом.

Она видит телефон в моей руке, выражение моего лица. И улыбка медленно сходит с ее губ.

Глава 20

Все шло так хорошо. Команда пошла мне навстречу, и у Джейсона все получилось. Он действительно выбил хоумран на бейсбольном стадионе Высшей лиги. Конечно, с некоторыми поправками, но это неважно. Улыбка на его лице могла осветить весь стадион в полночь.

А потом катастрофа. И вот я сижу здесь, не в силах ничем помочь ему. Мне остается лишь гадать, не сделал ли я только хуже.

Из дневника Мюррея Макбрайда

Мы возвращаемся в Иллинойс в полном молчании. Рев двигателей, который еще днем напоминал, что мы в частном самолете и летим исполнять желания, теперь кажется живым воплощением тоски.

Я смотрю на Александру. Она прижалась лбом к иллюминатору. Рейчел молча держит ее за руку. Я не понимаю, планирует ли девочка что-нибудь или просто старается не разрыдаться в нашем присутствии. Хавьер пристально смотрит на нее, но я больше не чувствую в нем силы.

Когда мы подлетаем к Чикаго, мой телефон начинает вибрировать. Я получил новое сообщение. Неохотно высвобождаю руку и проверяю почту. Пишет адвокат по вопросам иммиграции. Они будут рады нас принять… на следующей неделе.

Все происходит слишком быстро. У нас нет времени получить реальную помощь. Мы должны рассчитывать только на себя.

В аэропорте мы пересаживаемся в лимузин и едем домой. Всю дорогу мы молчим. Когда машина останавливается перед домом Александры, она выскакивает, бежит к входной двери и скрывается за ней, оставив нас с Рейчел с Хавьером.

– Простите, что она не сказала, но я точно знаю: она очень благодарна за все, что вы сделали, – говорю я. – Поверьте, это чистая правда.

Хавьер отмахивается, не сводя глаз с дверей маленького дома:

– Она хорошая девочка, правда?

– Лучшая на свете.

Он продолжает смотреть на дверь, но потом качает головой, словно понимая, что больше ничего сделать не в силах.

– Вы сообщите, если я понадоблюсь на слушании?

– Было бы здорово, если бы вы пришли. Завтра в восемь утра.

Хавьер протягивает мне руку:

– Я буду.

– Спасибо.

Я смотрю на дом и понимаю, как страшно войти. В этот момент мне больше всего хочется вернуться к прежней жизни, когда все было просто. Когда моей единственной целью было собрать миллион долларов для бездомных.

Конечно, я всегда помнил о Тиган и Мюррее. И да, каждое мое представление сопровождалось болью. Но цель моя была проста, а дорога – пряма. И я медленно, но верно продвигался к ее достижению.

Я достаю телефон и смотрю на экран. А вдруг другой адвокат готов принять нас сегодня. Но нет, похоже, помощи не будет. И если Хуана арестовали, а слушание перенесли, у нас ничего не выйдет. Просто не представляю, как нам победить.

Собрав последние силы, я выхожу из лимузина, беру Рейчел под руку и вхожу в дом Лопесов. Наверху я слышу шаги Александры. Надо пойти к ней, но что мне сказать?

Помочь я могу только на слушании. У Лопесов нет адвоката, нет профессиональной помощи, никто не готовит аргументы в их защиту. Хуан в тюрьме, а Александре, какой бы потрясающей она ни была, всего одиннадцать. Невероятно, но весь груз лег на мои плечи. На плечи абсолютно несведущего человека.

– Я помогу тебе, – говорит Рейчел, сжимая мою руку. – Всем, чем могу, всем, что понадобится. Если я могу помочь, я помогу.

Я обнимаю ее. Как бы мне хотелось, чтобы это объятие длилось вечно. Чтобы мы перенеслись в какой-то другой мир без проблем и ответственности. Где можно просто быть вместе.

Но живем мы совсем в другом мире.

– Спасибо, – благодарю я. – Боюсь, нас ждет долгая ночь.

* * *

Так и происходит.

Мы часами разыскиваем в интернете нужные законы и полезные статьи. К трем утра глаза мои закрываются. Я изо всех сил бью себя по щекам и делаю очередной глоток остывшего кофе. Слегка взбодрившись, я смотрю на экран монитора. Рейчел приносит чашку свежего, горячего кофе и садится рядом.

– Не думаю, что нам удастся использовать закон об отложенных действиях…

– Правда? Мне кажется, Александра – идеальный кандидат. Ее привезли в Штаты ребенком, она не совершала правонарушений и прекрасно учится.

– Может быть, несколько лет назад это и сработало бы, но посмотри на эту статью. Здесь говорится о девочке с серьезным заболеванием. Депортация убила бы ее, и ее оставили в Америке по закону об отложенных действиях в отношении детей иммигрантов. Прочти. Похоже, все изменилось.

Я указываю на экран монитора и читаю вместе с Рейчел.

Без какого-либо публичного объявления американская служба по гражданству и иммиграции отменила программу «отложенного действия», которая позволяла таким иммигрантам избегать депортации, пока они сами или их родственники проходят жизненно необходимое лечение.

Я уже, пожалуй, в сотый раз за ночь трясу головой.

– Если даже этой девочке не удалось остаться ради жизненно необходимого лечения, то у Александры никаких шансов.

– Ну хорошо, может быть, этим путем идти не следует, – соглашается Рейчел. – А как насчет того, что ты говорил ранее? О том, что власти не депортируют тех, кто живет в стране очень долго и соблюдает законы?

– Они рассматривают десять лет. Александру привезли в Штаты, когда ей было два. То есть она здесь всего девять лет. Даже если бы они сделали исключение, то только для абсолютно чистых в криминальном отношении иммигрантов. Хуана же уже дважды арестовывали.

– Да, но всего лишь за вождение без прав. Потому что ему нужно было добираться до работы. Даже представить не могу, что они обернут этот факт против него.

– Хотелось бы мне, чтобы ты была права. Но чем больше я читаю, тем сильнее убеждаюсь, что нашей стране нет дела до тех, кто родился за границей.

– Что ты хочешь сказать?

– Посмотри…

Рейчел стоит за моей спиной, чтобы видеть экран. Она кладет