Деревенские истории (сборник рассказов) - Михаил Геннадьевич Кликин
Васе и лекарств не понадобилось, чтоб за три дня в себя прийти и окрепнуть. Всего-то и надо было: ложка соли, черная свечка, кровь петушиная и земля с кладбища, со свежей могилы.
Через неделю Вася уже вприсядку отплясывал. У Ашота на похоронах.
Потом Вася спрашивал у Машки, с чего это брат Ашот на него порчу навёл. Она долго не говорила, но всё же призналась: завидовал он сильно. Звал он Машку замуж, золотой Арарат сулил, семью свою нахваливал, а про паралич шутил, что вся сила от ног в другой орган ушла. Но Машка со школы как будто прикипела к Васе – портфель, гладиолусы, бои с бандой Квака для нее оказались весомей золотого Арарата и силы, которая от ног ушла куда-то – явно не в голову.
После того разговора надумал Вася жениться. Ну а чего? Машку он любил, пусть и по-простому, по-деревенски. Для счастливой семейной жизни у него уже всё было: и дом, и доход, и понимание, как жить вдвоём, не ругаясь. Денег на хорошую свадьбу, правда, не хватало, а плохой свадьбы Васе не хотелось. Но эту проблему он думал поправить быстро – пришел к нему заказ хороший.
Правда, от плохого человека.
Но ведь деньги не пахнут?
* * *
Плохого человека Вася тоже знал со школы. На физике они даже сидели за одной партой – учительница заставила, Зинаида Александровна. Она отчего-то думала, что хороший ученик может сделать плохого ученика лучше. Наверное, в педучилище Зинаиду Александровну не предупредили, что это работает и в обратную сторону – плохой ученик способен испортить даже отличника. Странно, что учитель физики, много лет разъясняющий школьникам законы сохранения, сама до такой простой мысли не додумалась.
Чай, не закон Кулона и не правило “буравчика”.
В общем, с физикой у Васи не заладилось, зато он быстро научился бить под дых, сушить бедро и давать в торец. Новые знания, в отличие от законов термодинамики, довольно скоро Васе пригодились – без них, возможно, Машка Зубарева досталась бы Сашке Бигушу. И что из этого вышло бы – даже ведьма не предскажет.
Плохой человек Толик Московин тоже кое-чему научился у своего соседа по парте. Но не физике, как надеялась Зинаида Александровна. Верней, не такой физике, про которую в учебниках пишут, а уличной. Толик Московин выучился лить кастеты из аккумуляторов, делать поджиги и крутить пращу – с этими ценными знаниями он влился в банду Квака.
Но в банде он числился не долго. Сразу после выпускного Толик Московин исчез. Его пытались найти перед юбилейными встречами класса – на пятилетие и десятилетие выпуска. Даже милицию подключали – у Юльки Кадымовой отец начальником отдела был. И не нашли.
Но вот когда про Толика почти забыли, он объявился. И на руках у него были бумаги, по которым выходило, что он теперь полноправный владелец пионерского лагеря “Ласточка”, стоящего на сосновом берегу речки Махости.
Вася в том лагере был дважды: один раз пионером, другой раз вожатым. Он собирался и в третий раз туда поехать – мастером-электриком, но как раз накануне его смены лагерь закрыла пожарная инспекция.
Больше детей там не было.
Какое-то время в законсервированные корпуса наведывались мутные личности со связями, жарили шашлыки на высоком берегу, орали песни, сигали с тарзанки в омут. Но через десять лет все подъезды к лагерю или заросли кустами или оказались разбиты лесовозами. Разве только грибники, да водные туристы навещали умершую “Ласточку” – но и они сбегали оттуда к вечеру, уж очень жутко выглядели облупленные гипсовые пионеры в зарослях черной ольхи и американского клёна.
А вот вернувшегося Толика Московина гипсовые пионеры не напугали. Он их лично раздолбал, когда нанятые в дружеской республике рабочие, увидев условия, в которых им предстояло жить, попытались было не по-дружески качать права. Толик и разговаривать не стал. Он всего лишь прошелся перед строем гастарбайтеров, сшибая кувалдой опаршивевшие гипсовые головы, – и все вопросы сразу отпали.
* * *
К Васе Плотнику Толик Московин пришёл, когда от него сбежала уже третья бригада.
– Здоров, Плотник.
– И тебе привет, Толик.
– Был Толик, стал Анатолий Степанович. Это понятно?
– Да не вопрос, Анатолий Степанович. Я-то думал, ты поздороваться пришел, а ты, выходит, по делу.
Они сели на террасе. Был конец августа, по тёплым брёвнам ползали осы – Толик сгрёб одну ладонью и раздавил в кулаке.
– Я слышал, ты строишь?
Вася кивнул:
– Считай, с самой школы.
– Дом мне сделаешь?
– Это смотря какой.
– Терем. Рубленый. Бревно будет, лиственница. Три этажа и мансарда. За полторы тыщи квадратов. Проект есть. Фундамент готов.
– Один не смогу. Человек пять еще надо. Это минимум.
– Люди будут.
– И сколько заплатишь?
– Здесь столько не платят! Деньги для меня – не вопрос.
Вася ответа сразу не дал, попросил сроку подумать, хотя решение он уже принял – сначала будет у него большая стройка, а потом – большая свадьба.
* * *
Строил Вася Плотник на совесть – как себе. В бригаде у него было семь человек, все разные, с характерами – но сработались быстро. Терем рос с каждым днём, проект оказался простой – руби себе брёвна, да складывай, как конструктор. Больше времени отняли вычурная крыша и внутрянка. Но Вася спешил, бригаду торопил – денег хотелось всем, а выданный Толиком аванс уже почти кончился. Ну а что делать, договор есть договор: треть суммы сразу, остальное после того, как хозяин работу примет.
Потому Вася и ночью работал, и в выходные. Домой выбирался редко – когда по Машке скучал.
– Кинет он тебя, Васьк, – обещала ему Машка.
– Это тебе карты сказали?
– Просто чувствую. Ты ж и сам чуешь. Признайся!
– Да не. Это же Толик. Мы с ним за одной партой. На физике. Помнишь?
– Помню. И то, как ты ему нос разбил, когда он с Кваком мне юбку задирал, тоже помню.
– Мальчишки были, – отмахивался Вася и улыбался. – Не кинет. Вместе же росли!
* * *
И все же Толик Московин
