Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. То, что я собиралась сказать сейчас, перечеркивало всю мою прежнюю жизнь. Это был шаг в бездну, шаг навстречу тьме, которую я так отчаянно пыталась избежать.
— Хэнъюй. Ты силен. Твоя ци не имеет равных, а твои тени бесшумны. Но этот дворец — не поле боя. Это болото, полное ядовитых змей. Ты не сможешь перерубить их всех мечом, не увязнув в грязи.
Я протянула руку и коснулась его небритой щеки. Мой голос стал тихим, но в нем звенела уверенность.
— Если ты хочешь уничтожить Восточный Дворец, если ты хочешь обезопасить нашу жизнь... тебе не обойтись без меня.
Принц перестал дышать. Он подался вперед, ловя каждое мое слово, как пересохшая земля ловит капли весеннего дождя.
— Моя идеальная слива, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе стать твоими глазами во дворце, — твердо ответила я. — Моя служанка, Сяо Ли, осталась в поместье отца. Она верна мне больше, чем собственной жизни. Если ты прикажешь своим людям доставить её сюда, я смогу использовать её для связи с теми чиновниками, которые тайно ненавидят Супругу Лин.
Я наклонилась ближе к нему, чувствуя жар его тела.
— Донос о тайнике в Ведомстве Обрядов должен попасть не к страже Внешнего Двора. Он должен попасть прямо в руки Главному Евнуху Императора, старику Цао. Супруга Лин когда-то приказала забить плетьми его племянника. Старик Цао ненавидит её клан и предан лично Сыну Неба. Если он найдет твое письмо с печаткой Гао, он принесет его Императору, минуя все кордоны Восточного Дворца. И тогда ловушка захлопнется намертво.
Хэнъюй молчал. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде читалась буря, способная снести горы.
Он протянул здоровую руку, обхватил мой затылок и притянул к себе, прижимаясь лбом к моему лбу.
— В прошлой жизни... — его шепот был прерывистым, полным какого-то священного трепета. — В прошлой жизни ты никогда не говорила о политике. Ты читала стихи, играла на гуцине и отворачивалась, когда я отдавал приказы о казнях. Ты была слишком светлой для моей тьмы. Я думал... я думал, что должен оберегать эту чистоту даже ценой собственной души.
Он горько усмехнулся, его пальцы судорожно сжались в моих волосах.
— А сейчас... ты сидишь передо мной, моя прекрасная Ванфэй, и хладнокровно расставляешь сети для Наследного принца. Ты стала такой же жестокой, как я? Или ты всегда скрывала эти шипы под шелком?
— Я никогда не была жестокой, Хэнъюй, — я не отвела взгляда, позволяя ему увидеть всю глубину моей решимости. — И я не хочу крови ради крови. Но я хочу жить. И я хочу, чтобы жил ты.
Я положила ладонь ему на грудь, прямо над тем местом, где гулко билось его сердце.
— Ты сказал, что мы связаны. Что если умрешь ты, умру и я. Значит, у нас нет другого выхода, кроме как победить их всех. Внешний мир рассматривал меня как пешку. Наследный принц видел во мне трофей. Мой отец видел во мне ступеньку к власти. Они все хотели использовать меня, не спрашивая моего согласия.
Мой голос окреп, наливаясь силой, о которой я сама не подозревала.
— Только ты увидел во мне Императрицу. Только ты был готов сжечь мир ради того, чтобы я дышала. Ты — монстр, Чжао Хэнъюй. Мой пугающий, одержимый монстр. Но ты — единственный в этом мире, кто предан мне абсолютно.
Я наклонилась и прижалась губами к его губам, скрепляя свои слова печатью, которую невозможно было разрушить.
— Если они хотят играть в тени, мы станем для них ночью, из которой не наступит рассвета. Я помогу тебе взойти на Трон Дракона, Хэнъюй. Не потому, что я боюсь твоего гнева, а потому, что я сама этого хочу. Мы вырвем их клыки и бросим к подножию нашего трона.
Тишина, последовавшая за моей клятвой, была подобна затишью перед падением метеорита.
А затем Чжао Хэнъюй рассмеялся.
Это был низкий, глубокий смех абсолютного, первобытного триумфа. Он смеялся так, что его плечи сотрясались, игнорируя боль.
Он резко подался вперед, обхватывая меня обеими руками, прижимая к своей груди с такой отчаянной силой, словно хотел вплавить меня в свою плоть.
— Моя... — хрипло выдохнул он мне в шею, осыпая кожу горячими, жадными поцелуями. — Моя королева. Мое божество. Моя погибель и мое спасение.
Его пальцы впились в ткань моего белого ханьфу.
— Я брошу этот мир к твоим ногам, Шуан-эр. Я выстрою для тебя дворец из костей наших врагов. И никто, слышишь, никто в этой Империи больше не посмеет даже произнести твое имя без священного трепета.
Мы сидели на пропитанной кровью кровати в Павильоне Запертой Весны, и в этот момент родилась новая сила. Сила, страшнее которой Запретный город еще не знал. Соединились абсолютная, разрушительная мощь Тирана и холодный, выверенный интеллект дочери Чэнсяна.
— Приведи мне Сяо Ли, — приказала я, отстраняясь от него, но не выпуская из своих объятий. — Нам нужно передать послание Главному Евнуху Цао до того, как начнется Праздник Двойной Семерки.
Хэнъюй смотрел на меня, и в его глазах пылал пожар, способный испепелить Небеса.
— Цзян Чэнь! — рявкнул принц.
Двери мгновенно приоткрылись, и в щель скользнула серая тень воина. Он опустился на одно колено, не поднимая головы, проявляя абсолютное уважение не только к своему господину, но и ко мне.
— Слушаю, Ваше Высочество.
— Отправляйся в поместье Чэнсяна Го, — приказал Хэнъюй, не сводя с меня своего темного, обожающего взгляда. — Найди служанку по имени Сяо Ли. Доставь её сюда немедленно. С её головы не должно упасть ни единого волоска. Если потребуется — вырежи охрану Чэнсяна, но приведи её к Ванфэй.
— Будет исполнено, — Цзян Чэнь исчез так же бесшумно, как и появился.
Хэнъюй снова перевел взгляд на меня. Его дыхание выровнялось, лицо обрело прежние, хищные черты. Он больше не был сломанным, рыдающим юношей. Рядом со мной он вновь обрел свою броню, став в тысячу раз смертоноснее, потому что теперь у него была цель.
