Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Мое сердце, которое, казалось, превратилось в кусок твердого камня, вдруг сделало мучительный, болезненный удар.
Я замер, боясь пошевелиться. Я боялся, что если подниму голову, это окажется предсмертной иллюзией. Что мой воспаленный разум издевается надо мной, подсовывая образ той, кого я потерял.
Медленно, преодолевая невидимую тяжесть столетий, навалившуюся на мои юношеские плечи, я поднял взгляд.
Она стояла там, всего в нескольких шагах от меня, на фоне серых, плачущих дождем ив. Живая, дышащая. В светло-лазурном платье, с вышитыми журавлями, которые казались готовыми взлететь с ее подола. Темные волосы девушки были уложены в сложную прическу, кожа светилась внутренним теплом, а на щеках играл легкий румянец от прохладного весеннего ветра.
Го Шуан. Моя Шуан-эр.
Мир вокруг перестал существовать. Исчез разрушенный павильон и холодный дождь, исчезли стены Запретного города, осталась только она — единственное светлое пятно в моей бесконечной, кровавой тьме.
В прошлой жизни я встретил ее гораздо позже, когда уже умыл руки в крови своих братьев и стал наследником. Тогда она была покорной пешкой своего отца, Чэнсяна Го, идеальная кукла, которую бросили в мою постель ради политического союза. Я не разглядел ее сразу, потому что был слишком ослеплен жаждой власти, чтобы понять, какое сокровище оказалось в моих руках. Я понял это слишком поздно, когда ее тепло стало единственным, что удерживало меня от безумия, но я не смог ее защитить.
А теперь… она стояла здесь. Юная, не знающая горя, не знающая меня. Девушка смотрела на меня своими большими, ясными глазами, в которых не было ни капли того всепоглощающего страха, с которым она смотрела на меня перед своей смертью, когда я стал тираном.
Мои ногти впились в ладони до крови, я заставил себя опустить глаза на старый бамбуковый свиток в моих руках, потому что если бы продолжил смотреть на нее, я бы бросился к ней, упал бы на колени, вцепился в подол ее платья и разрыдался, как побитый пес.
— Ваше Высочество, если вы не знали, весенний дождь может обернуться лихорадкой, — произнесла девушка.
Ее голос, Великие Боги, ее голос. Он пролился на мою истерзанную душу, словно целебный бальзам. Я вздрогнул всем телом, не в силах сдержать физическую реакцию на звук, который, как я думал, больше никогда не услышу, свиток в моих руках с треском захлопнулся.
Я должен был играть роль. Я все еще был Седьмым принцем, ничтожеством, чья жизнь не стоила и медной монеты, если я сейчас покажу свою истинную сущность, если я напугаю ее, она упорхнет от меня, как испуганная птица.
Я медленно поднялся, подавляя дрожь во всем теле, и склонился в вежливом поклоне.
— Старшая дочь Чэнсяна Го. Эта ничтожная особа просит прощения, если оскорбила ваш взор своим присутствием. Я немедленно уйду, — слова слетали с моих губ спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган. Каждое слово самоуничижения царапало горло. Я, Император, перед которым ниц падали целые царства, сейчас склонял голову, но ради нее я был готов стать пылью под ее туфельками.
Я ждал, что девушка кивнет и уйдет, презрительно отвернувшись, как сделали бы все остальные благородные девы, но она не ушла.
— Ваше Высочество, вам не за что просить прощения, — ее нежный голос окутал меня. — Этот сад принадлежит Сыну Неба, а вы все таки его кровь, поэтому в праве находится здесь. Но буря усиливается.
Она сделала шаг ко мне и я замер, перестав дышать. Девушка сняла с себя плащ, подбитый мехом белой лисицы, и протянула его мне.
Светлый мех, сохранивший тепло ее тела. Я смотрел на него, как на священную реликвию. Мой взгляд скользнул по ее лицу, в глазах моей Шуан-эр была жалость, чистое, незамутненное сострадание к замерзшему, жалкому принцу.
Го Шуан думала, что спасает невинного юношу, но она не видела, что протягивает руку демону, который только что вырвался из преисподней.
— Ваше Высочество, вы замерзли, — настойчиво сказала она, подходя еще ближе. Я почувствовал тепло, исходящее от нее. — Прошу, возьмите плащ, можете считать это данью уважения от рода Го. Никто не должен страдать от холода в стенах собственного дома.
Я поднял руку, мои холодные пальцы случайно коснулись ее нежной, теплой кожи. Этот краткий миг соприкосновения послал разряд молнии по моим мертвым меридианам. Я едва не задохнулся от нахлынувшего желания схватить эту нежную руку и никогда не отпускать.
Но вместо этого я сжал плащ.
— Почему? — вырвалось у меня. Я действительно не понимал. В прошлой жизни мы не встречались в этот день. Почему она подошла ко мне сейчас? Неужели Небеса дали мне этот шанс с самого начала?
— Ваше Высочество, добродетель не требует причин, — она почтительно поклонилась, на ее губах появилась вежливая, безупречная улыбка, которую я так ненавидел в прошлой жизни, потому что она скрывала ее истинные чувства.. — Берегите свое здоровье, Седьмой принц, а теперь если позволите, эта покорная слуга покинет вас, пока дождь не испортил мой скромный наряд.
Она выпрямилась и сделала шаг назад, разворачиваясь, подол ее платья зашуршал по мокрым камням.
— Прощайте, Ваше Высочество.
Прощайте… Это слово разрезало воздух, словно лезвие гильотины.
Перед глазами вспыхнула картина из прошлой жизни. Ледяные покои, запах увядающих лилий и крови. Императорский лекарь падает на колени, дрожа всем телом, и шепчет: "Ваше Величество, Императрице осталось лишь несколько вздохов... пришло время сказать прощай". И ее побелевшие губы, которые едва слышно выдохнули это же проклятое слово, прежде чем ее глаза закрылись навсегда.
Тьма, которую я с таким трудом сдерживал внутри себя, прорвалась плотину. Красная пелена ярости и панического, животного страха застлала мне зрение.
Второй раз? Она хочет уйти от меня во второй раз?!
Мое тело сработало быстрее, чем разум успел отдать приказ. Я не был слабым принцем в этот момент, в этот самый миг я стал хищником, который увидел, как его единственная добыча пытается выскользнуть из капкана.
Я бросился вперед.
Мои пальцы сомкнулись на ее тонком запястье. Я сжал его с такой первобытной силой, что, казалось, хрупкие кости вот-вот хрустнут.
Шуан тихо ахнула от неожиданности и боли, резко обернувшись, ее глаза широко распахнулись, вежливая улыбка слетела с лица, уступив место искреннему испугу.
— Ваше...
