Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

случилось 3 раза. Кормили в Германии на станциях нестерпимо гадко, цены же возрасли против нашего времени, 8 лет назад, втрое. В Берлине привезли меня сначала в Кайзергоф отель, 4-й этаж, тускло, лестницы темные как ночью и за каморку в которой повернуться нельзя спросили 7 марок. Я поехал (заплатив лишнее извощику) в Hôtel Petersbourg и здесь за 7 марок (ведь это 3 рубля по нашему!) имею чуть-чуть сносную комнатку. в которой можно повернуться (NB, Денег разменял в Эйдкунене 200 руб. дали мне за них 425 марок, это еще хорошо, а в Петербурге меняла давал лишь 200 марок за 100 руб., да я не взял). На немецкой дороге все время была такая пыль, что мы все были как в саже и я перепортил (буквально) платье. Здесь, в отеле, едва отмылся и сел писать тебе. Ну вот и вся моя дорога. Теперь не знаю еще когда поеду в Эмс; сегодня вечером — значит не выспаться. Кроме того хотелось бы заказать пальто портному, но сегодня Воскресение, и все портные заперты. Придется остаться до завтрашнего вечера до 10 часов, а послезавтра в 9 часов утра я в Эмсе. Пуцыковича еще не видал, боюсь его ужасно: во 1-х прилипнет и не отстанет, будет сидеть передо мной с своим длинным (благородным) носом и смотреть вкось, а во 2-х займет денег, а я ожидовел: страшно не хотелось бы давать. Однако пойду к нему. Скука в Берлине, а с Пуцыковичем и еще пуще. Теперь напишу из Эмса как приеду. Но ты то когда мне напишешь. Уезжая и не условились! Неужто не догадаешься написать раньше получения моего письма? Ради Христа описывай о себе всякую мелочь (и о здоровья твоем главное) и об детках — об них все. Ну как они спят без меня по ночам? Вспоминают ли обо мне? А ты-то? Ты мне снилась дорогою, только в грустном виде, за что-то на меня сердилась, меня упрекала: ты не поверишь как мне тяжело было это увидеть. Обнимаю и цалую тебя бессчетно, всю. — Деток цалую особенно, скажи им что я их люблю, молю о них бога, и прошу их тебя слушаться и тебя беречь. В дороге я видел под ручку мальчика и девочку (из пассажиров), точно Лиля с Федей, сзади особенно, даже одеты были похоже! Ради бога пиши. Обнимаю тебя и цалую еще раз, (да и всегда, уж ты теперь пошла у меня из мыслей не выходить). Как приеду в Эмс сейчас начну писать Карамазовых, боюсь опоздаю выслать. До свидания же пиши, ради бога пиши, а я твой вечно — твой муж.

Ф. Достоевский.

Поклон всем. Анне Васильевне и мужу ее особенно. Рохельше про букет не говори.

На поле приписано:

Ради бога береги свое здоровье, но если чуть чуть заболеешь трудно — мигом телеграму в Эмс (я дам адресс). Бог с тебя спросит, если так не сделаешь. Но лучше всего будь здорова, а потому береги здоровье изо всех сил. Еще раз цалую тебя.

Эмс.

24 Июля (5 Августа)/79.

Милый дружочек Анечка, сегодня утром в 11 часов, после совершенного неспанья во всю ночь, прибыл в Эмс и чувствую себя хорошо. Остановился пока: Hôtel de France, № квартиры 21, у железной дороги. Сейчас пошел в ванну, затем вымывшись пришел на почту и прочел твое милое первое письмецо, за которое тебя горячо цалую и Лилю, да и Федичку, — всех трех ангелов. — Теперь голубчик о делах. Пошел в Stadt Alger — хозяйка очень обрадовалась, показала мне комнату и страшно жалела что уже ее отдала по почте. Но если сегодня в 7 часов, наемщик не явится в Эмс, то я после 7 часов занимаю сегодня же квартиру. Но так как все еще это неверно, то зашел в Luzern (рядом). Там очень, очень меня помнит хозяин (жена его умерла, оставив ему милых малолетних деток с Лилю и Федю возрастом). В Luzern'e квартира есть, та самая которую я занимал, но занята теперь, хотя будет свободна через день, через два или через 3. А пока есть у него небольшая комната, где я бы мог эти 3 дня переждать. И так квартира мне ассюрирована или в Luzern'e или в Alger'e сегодня же, [главн] (ибо сегодня же перееду). Теперь главное в том что скажет Орт; принимает он от 4-х до 6-ти и я в ожидании четырех сел писать тебе это письмо, которое сейчас же и опущу в ящик, идя к Орту, с тем что завтра же напишу тебе еще письмо, в котором объявлю решение Орта и в какой именно дом я переехал.

Теперь нечто важное: Милый друг Аня, рассчитали мы плохонько, со страхом предчувствую что 600 р. будет мало и понадобится мне не менее как еще сто руб. — Главное и в Alger'e и в Luzern'e огорошили и показали мне книги моего содержания здесь за 4 и за три года назад. В неделю 12 талеров одни стены, теперь, так как сезон почти прошел, спускают два талера, и выходит 30 марок в неделю, за 5 недель 150 марок; кофе и завтрак утрешний стоил 5 талеров в неделю, обед не менее того никак и того 100 талеров в 5 недель. Затем табак лечение Орт — на все кладу 150 марок да 300 марок (100 талеров — 300 марок), и того вот уже 450 марок. Проезд от Эмса до Берлина с багажом и содержанием в дороге ровно 50 марок, и того 500 марок. Затем портному в Берлине 80 марок (NB Заказал в Берлине пальто лучшему портному, содрал 160 марок, 80 я заплатил, а 80 проездом через Берлин) и того 580 марок. Да от Берлина до Петербурга с багажем 55 [талеров] руб. да содержание 5 [талеров] руб. и того 60 р. — 125 марок и того 705 марок, да из Петербурга до Старой Руссы, да Знаменская Гостинница где надо спать, да хоть каплю на непредвиденные расходы — итого 800 марок надо. — Я же имею теперь на руках всего по курсу 680 или 690 марок