Уйгурские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки
— В этом доме находится ханская казна.
— Где-то недалеко от нас — хан, — сказал второй.
Третий вор забросил веревочную лестницу на крышу казенного дома, влез туда и позвал остальных. Полез за ворами и хан. Воры быстро пробили крышу и через дыру спустились в кладовую, где хранилась ханская казна. Там они нашли мешки, наполненные чем-то тяжелым. Каждому досталось по мешку.
Когда первый из воров полез обратно через крышу, то мешок у него развязался. Вор пощупал — не золото, лизнул палец — соль. Он сказал об этом остальным, и те также обнаружили в своих мешках соль.
— Кто-то опередил нас, — решили воры. Бросили они мешки и вернулись в свое убежище.
Хан ушел к себе во дворец, удивленный не меньше, чем воры.
Наутро все разъяснилось. Как только взошло солнце, прибежали к хану три главных визиря и доложили, что ночью воры украли ханскую казну. Тут хан сразу догадался, что золото украли сами визири, а валят на воров. Но он не подал виду и приказал собрать на площади перед дворцом всех жителей города. Когда пришло время, хан спросил:
— Все ли собрались?
— Все, о хан, — сказали визири.
— Нет, не все, — сказал хан. — Под горой в разрушенном доме осталось еще три человека, пойдите и приведите их.
Визири послали аскеров[70], и те притащили трех воров.
Воры, подойдя к трону, узнали в хане своего ночного спутника и очень испугались. Один из них потихоньку сказал:
— Я вам говорил, что хан был недалеко от нас. Вот теперь следите за ханом, если он будет держаться за правую сторону ворота, то нас повесят, если за левую — беда нас минует.
— Вы сегодня ночью были у дворца? — спросил хан и взялся за левую сторону ворота.
Увидев это, воры поняли, что хан им ничего не сделает.
— Да, хан, были, — смело ответили они.
— Вы украли мою казну?
— Нет, — ответили они и рассказали, как было дело.
Хан, выслушав их, подозвал всех своих придворных и спросил:
— Вы взяли золото из моей казны?
— О хан, мы утром увидели дыру в крыше, бросились проверять и увидели, что кладовая пуста, а золото украдено.
Тут хан взялся за правую сторону ворота и рассказал собравшимся, как он ходил ночью воровать собственную казну и нашел вместо золота в мешках соль.
— Казну, — сказал хан, показывая на придворных визирей, — украли вы!
— Повесить их! — приказал он.
Визирей тут же схватили и повесили на площади, а вместо них хан назначил визирями трех воров, но народу от этого не стало легче — налоги и поборы увеличились, ханская казна росла.
А бывшие воры продолжали заниматься своим ремеслом, но уже не темной ночью, а средь бела дня.
Умная девушка и жестокий хан
Было это или не было, только жил, говорят, на свете один жестокий хан. Дня не проходило, чтобы он кого-нибудь не казнил. Если же не было повода для казни, то жестокое сердце хана не находило покоя, и он изыскивал всякие предлоги, чтобы успокоить свое сердце видом пролитой крови.
Однажды, в пятницу, когда хан выходил из мечети после молитвы, его в дверях нечаянно задел локтем старик-портной. Хан рассвирепел, остановил старика и, указав на кучу камней возле мечети, сказал:
— Из этих камней к следующей пятнице сшей мне одежду. Не сошьешь — прикажу казнить.
Услыхал это старик, ужаснулся: «Как можно из камня сшить одежду? Видно хан хочет моей смерти». И, горько заплакав, пошел домой.
Дома портной обо всем рассказал своей жене и они вдвоем стали горевать, думать и гадать о постигшем их несчастье. Пришла дочь. Увидев плачущих стариков, она спросила, что у них случилось.
— Ах, дочь моя, могу ли я не плакать: до конца моей жизни осталось только семь дней, в будущую пятницу хан прикажет меня казнить, — ответил старик и рассказал о том, что произошло возле мечети.
Девушка улыбнулась и сказала:
— Не горюй, отец, я что-нибудь придумаю. Когда в будущую пятницу хан спросит тебя, принес ли ты ему каменную одежду, скажи, что работа немного задержалась потому, что ты не снял с него мерку, а без мерки ты боялся сшить не по росту. Потом попроси у хана разрешения снять с него мерку и скажи ему, что тебе надо отрезать один рукав халата вместе с рукой, чтобы шить и не ошибиться. Пообещай хану исполнить заказ к следующей пятнице.
И вот в пятницу, когда хан вышел из мечети и спросил старика, принес ли он ему одежду, сшитую из камней, старик ответил:
— О таксыр, я сшил бы тебе одежду из камня, да боялся, что будет она тебе не по росту. Позволь мне снять с тебя мерку и отрезать правый рукав халата вместе с рукой, чтобы не ошибиться, когда я буду выполнять такой важный заказ моего повелителя.
Хан удивился ответу старика и, найдя его разумным, спросил:
— Кто научил тебя так ответить мне?
Старик задрожал под грозным взглядом жестокого хана и сказал:
— О таксыр, так велела ответить тебе моя дочь.
Хан позвал старика во дворец. Старик идет за ханом, а сам думает: «Не миновать мне смерти».
Пришли они во дворец, хан вызвал к себе повара и приказал принести двадцать вареных яиц. Когда повар принес яйца, хан сказал старику.
— Возьми эти яйца, отнеси их дочери, пусть она из них выведет двадцать цыплят. Не выведет — с обоих сниму голову.
Услышав это, старик удивился: «Как можно из вареных яиц цыплят вывести?» Но перечить грозному хану не стал. Горько заплакав, он поплелся домой.
Дома дочь расспросила его обо всем.
— О дочь моя, твой совет не принес пользы. Теперь смерть грозит не только мне, но и тебе.
И, отдав дочери яйца, старик рассказал о приказании жестокого хана.
Девушка улыбнулась, взяла яйца, положила их на джузу[71] и сказала:
— Спасибо хану за угощенье. Мы сейчас съедим эти яйца за его здоровье.
— О дочь моя, — сказал в испуге старик. — В своем ли ты уме? Как же ты собираешься съесть эти яйца, если они даны тебе ханом, чтобы ты вывела из них цыплят. Не за себя я боюсь: положенное мне в жизни съесть — я съел, положенное мне в жизни износить — я износил, но не хочу я быть причиной твоей смерти.
Девушка, не обращая внимания на слова отца, облупила яичко, посолила его и стала есть. Видя это, отец и мать
