"Обручальник" против - Ника Дмитриевна Ракитина

И так его Марине жалко стало. Уходила и оборачивалась, все надеялась, что одумается, тоже поспать пойдет. А он ей вслед смотрел. Все смотрел и смотрел. Странно так, смущающе.

Глава 8

На рассвете Герочка стал царапаться в дверь, требуя его выпустить по срочным кошачьим делам. Андрей, выглянув в круглый иллюминатор на створке и не заметив там ничего угрожающего, выпустил кота и вернулся в постель, надеясь подремать еще немного и проклиная кошачью привычку вздергиваться даже не на восходе солнца, а на рассвете — когда небо едва начинает сереть. Когда порядочные люди еще спят. И даже непорядочные уже ложатся. Звягинцеву так редко доводилось нормально выспаться! А тут сама природа, легкое качание волн убаюкивали.

А надо, вообще-то, не спать, а продолжать следствие, но как понять, что делать, когда палуба, где, возможно, свершилось преступление, оказывается чисто вымыта среди ночи. Надо будет поговорить с капитаном Балабановым. Вдруг он все же кого-то туда посылал, а матросиков-сторожей запугал. Нет, ерунда полная. Андрей проверял их магией, говорят ли правду, а магия та не дает сбоев. Ну, почти не дает. Но не учились матросики особым практикам защиты, да и барьеры он бы заметил. Стюарда стоит копнуть. Вот прямо сейчас…

Звягинцев лениво зевнул и завернулся в одеяло, став копией древней мумии. Тем хорошо, мумий не поднимают ни свет ни заря возмутительные коты…

С другой стороны, команда-то уже вполне могла быть на ногах и стюард тоже. Это гости могут до полудня дрыхнуть, а тем чистить-блистить все — от выставленных за дверь башмаков до палубы. Андрей бы еще полежал и подумал, но тут за дверью послышались вой, лай и грохот.

Вой был характерный, утробный: так воют возмущенные коты, в чье жизненное пространство ворвалось что-то неприятное. Лай же был звонким и тонким до омерзения, от него закладывало уши, начинали ныть зубы, он ввинчивался в голову подобно бормашине зубного врача. Андрей наспех натянул штаны и рубашку и выскочил из каюты. Утробно выл, как нетрудно было догадаться, Герострат. От него улепетывала, отталкиваясь лапами от лакового дерева, мохнатая шмакодявка неопознанной породы: может, левретка, может, какая-то «кицунская лошадка», а может, и вовсе шинджурский лупоглазый ужас с противным названием пекинес. Андрей в начале карьеры чаще искал котиков. чем собак, и в мелких породах разбирался не сильно. Лохматую шерсть перепуганной собачонки уносило ветром, и казалось, что все это шелковистое великолепие не поспевает за хозяйкой.

— Кисточка, фу! К ноге! — Звягинцев опознал безобразие и попытался призвать его к порядку.

Но собачка была полна такого неподдельного ужаса, что, улепетывая от импер-куна, на команды постороннего мужчины не среагировала. Андрей кинулся за животными, пытаясь поймать и утихомирить раздухарившегося мстительного кота. Босые ноги скользили по палубе, мотая сыщика вправо-влево, и при особо резком пируэте он мог спокойно вылететь через фальшборт. Мелькали иллюминаторы, порожки, трапы…

Звягинцева почти нагнал Герострата и имел уже неплохие шансы того схватить, но тут его отвлекло визгом:

— Кисточка! Кися!!! Уберите кота!!!

По голосу он узнал Лидяшу. Но понятия не имел, когда та включилась в погоню. А парочка четвероногих умудрялась носиться еще и там, куда ходу не было даже некрупному человеку, что уж об Андрее говорить. Приходилось оббегать, огибать, делать крюки и после на слух находить этот вопящий дуэт. Разбуженные люди, выглядывали в двери и окна, но влезать в погоню не стремились. Только какой-то тип, верно, заядлый охотник, проорал:

— Ату его! Ату!

Кого он имел в виду, выяснять было некогда.

Где-то на третьем витке по нижней палубе, который уже не в первый раз пришелся на коридор между гостевыми каютами, к бегунам присоседилась Марина. И поинтересовалась, что происходит. Если до сих пор Звягинцеву было наплевать на свой внешний вид, то в присутствии помощницы он смутился. Извиняться было неуместно, а пытаться застегнуть рубашку и вовсе несвоевременно. Да и штиблеты от этого на ногах сами не образуются, и щетина самопроизвольно с морды не уберется. Оттого, не прерывая бега, сыщик скупо объяснил, что их цель — поймать кота. Возможно, прозвучало это не слишком вежливо, но какие уж политесы в гонке!

Тут Клюева, то ли не до конца проснувшись, то ли подхватив где-то вирус ехидства, принялась выяснять, а какая, собственно, цель у Герочки. Все так же скупо, но теперь, похоже, еще и непонятно, он объяснил. Ну объяснил же? И даже выслушал ее предложения, как завершить погоню. Они были логичные, но неисполнимые ввиду того что ловили они не человека, а кота. Почему брать в клещи кота нет смысла, тоже объяснил. Марина поморгала на него все еще сонными глазищами и кивнула.

Взбодрившись и сиганув вверх по трапу ласточкой, Андрей почти поймал верткую пушистую скотину, но в последний момент коту удалось выскользнуть. На миг сыщик понадеялся, что помощница сообразит взять Герочку в обещанные клещи и погнать на него, но Клюева нашла себе иной объект приложения — безбожно орущую на коленях у хозяйки собачку. Еще немного пометавшись между столиками, Андрей наконец сумел в прыжке накрыть Герострата собой и схватить за шкирку. Ошеломленный кот вывернуться не попытался, и когда Звягинцев, встав и перехватив далеко не легкого импер-куна, уложил его на руку, растекся по ней флегматично.

В этот момент взвизгнула и заткнулась Кися. Герочка повел ушами, приподнял голову, даже сделал несущественную попытку встать, после чего с отвращением фыркнул и снова обвис, больше на собачонку внимания не обращая. Что уж там сделала с бедной животинкой Марина, но собачонка тряслась и из-под нее по юбке хозяйки растекалась желтая неожиданность. Андрей даже выговаривать коту за бардак перестал и едва сдержал смешок, на всякий случай состроив мрачную физиономию. Черт знает, как эти барышни на его веселье отреагируют.

Лидяша попыталась орать, но не на ту напала. Клюева отчитала ее, как школьницу. И ведь ни словом не соврала, напугав штрафом. Звягинцев даже загордился слегка: девочка научилась мыслить, как юрист. Не без его помощи, разумеется.

— Дамы, дамы, не ссорьтесь, — попытался увещевать Андрей.

Но тут Марина обернулась и отчитала уже его. В пору обижаться, но Звягинцев отчего-то развеселился еще больше. С трудом сдерживая смех, рассыпался в извинениях перед Лидяшей, близоруко пялившейся на его голую грудь в вырезе рубашки. То ли с ужасом, то ли с восторгом. Выяснять Андрей не стал и поспешил ретироваться. От греха.

Импер-куну надоело обвисать, и