Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина

– Тогда, может, кину монетку? – хмуро пошутил Мирон, доставая из кармана что-то, что могло сойти за монету. – Орел – направо, решка – налево?

– А если монетка скажет идти назад? – пробормотал Ян, почесав затылок. – Лично я не хочу возвращаться.

– Предлагаю идти по правой стороне, если будет тупик – вернемся и пойдем по левой, хотя она выглядит очень ненадежно.

Глава 18

– Звучит убедительно, – усмехнулась Марина и первой шагнула вперед, подсвечивая себе под ноги.

Остальные молча двинулись за ней, почти вплотную. Ян остановился, достал из кармана обломок мела и быстро начертил на стене стрелку – белый знак, яркий на фоне черной сырости. Сделав шаг вперед, он задержался, бросив взгляд на свой след, и только тогда пошел дальше с каким-то странным облегчением, что скоро все узнают, что победитель – он, а не Мирон.

Тоннель капризно менялся на каждом шагу: то неожиданно расширялся, позволяя идти в полный рост, то вновь сужался, заставляя пригибаться и идти боком, касаясь руками шершавых, местами осыпающихся стен. Потолок плавно переходил в арку, обшитую кирпичами, некоторые из которых держались только на честном слове. Пол был неровным, под ногами то и дело скрипели осколки кладки, хрустела крошка, попадались треснувшие плитки, проломы, даже железные обломки. Воздух постепенно становился тише, вязче.

И вдруг коридор резко закончился. Не плавным расширением, не скромным арочным входом, а рывком, будто все вокруг резко вздохнуло и их буквально вытолкнуло в новое пространство.

Перед ними был зал – просторный, гулкий, величественный в своей подземной немоте. Потолок уходил вверх на несколько метров, растворяясь в темноте, которую не могли рассеять даже их фонарики. Свет, выхваченный лучами, ложился пятнами на кирпичную кладку.

Пол под ногами был почти ровным, если не считать тонкой паутинки трещин: где-то они соединялись, уходили под стены, а где-то – вдруг исчезали в пыльной серости.

Вдоль стен, по кругу, в аккуратных нишах, на равных расстояниях друг от друга стояли рычаги. Они были высокими и сделанными из темного, почерневшего от времени металла. Ручки были изогнуты, украшены коваными спиралями и завитками. Рядом с каждым рычагом – небольшая каменная плита, чуть утопленная в пол.

– Ого, – выдохнула Полина, озираясь и невольно вжимая голову в плечи. – Это… Это же прямо как в компьютерной игре. Или, что хуже, в реальности. Ловушки. Коды. Испытания.

– Очень надеюсь, что речь все же о первом, – отозвался Мирон. Он медленно обходил зал по периметру, держа фонарик перед собой как меч и внимательно всматриваясь в каждую щель.

Ян шагнул к ближайшему рычагу, обхватил кованую рукоятку и потянул ее вниз. Металл заскрипел, как старик, пробужденный после столетнего сна, и зал замер, затаил дыхание. На одно жуткое мгновение тишина стала абсолютно плотной, такой, что можно было потрогать ее пальцами.

– Ян! – закричала Марина, в один прыжок оказавшись рядом. Она с силой толкнула его в сторону. Одноклассник, не ожидая ни крика, ни нападения, потерял равновесие и рухнул на пол.

Тишину прервал звон. Резкий, пронзительный, как удар колокола в замкнутом пространстве. И в ту же секунду с потолка, прямо над тем местом, где только что стоял Ян, с грохотом сорвалось нечто. В воздухе засвистело. Настоящее кованое массивное копье, со стальным жалом. Оно пронеслось через весь зал и вонзилось в пол.

– Я… я просто… – пробормотал Ян, глядя на вибрирующее в полу копье.

– Не трогай больше ничего, – резко сказал Мирон, поднимая его на ноги. – Здесь ловушки. И они работают.

– Отлично, – пробурчала Полина. – А теперь что? Все рычаги на месте. Какой из них правильный?

Они стояли в напряжении. Лучи фонариков скользили по рычагам, по кирпичным стенам, по следам на полу.

– Евфимия, – тихо сказал Мирон. – Пожалуйста, вспомните хоть что-то, что могло бы помочь. Любимые числа брата? Может, детская считалка? Все что угодно.

Евфимия сделала шаг вперед, и ее тень легла на кирпичную кладку.

– Не знаю, поможет ли это, – медленно произнесла она, глядя на рычаги. – Но у брата была лестовка.

– Что это? – спросила Полина.

– Старообрядческие четки, – кивнула Евфимия. – Только не просто для молитвы, а символическая модель пути. Каждый узел, каждая бусина – число, которое сопровождает христианина при жизни и после смерти. Традиционные числа: три, четыре, семь, девять, двенадцать, семнадцать, тридцать три, сорок.

– Значит, один из этих рычагов? – уточнил Ян, но уже без прежнего энтузиазма.

– Или последовательность, – задумчиво добавил Мирон. – Может, это как код. Мы должны нажать рычаги в нужном порядке.

Он прошел вдоль стены, считая вслух:

– Всего их… шестнадцать. Значит, комбинация.

– Тогда начнем. – Марина подошла к третьему рычагу. – Надеюсь, что все получится с первого раза. Под копье больше не хочется.

Евфимия продолжала рассуждать, напряженно хмурясь:

– В лестовке каждое число имеет свое значение. Три – символ Троицы. Четыре – стороны света. Семь – число Добродетелей. Девять – количество ангельских чинов. Двенадцать – апостолы. Семнадцать – количество пророчеств о Христе. Тридцать три – возраст Христа. Сорок – количество дней поста.

– Что, если это испытание? – предположила Полина. – И правильная последовательность – путь от рождения к просветлению?

– Три. Четыре. Семь. Девять. Двенадцать. – Мирон перечислял, прислушиваясь к звучанию чисел. – Они как ступени. Причем из христианства… Рябушинские старообрядцы. – Он поморщился, вспоминая. – Значит, смотреть надо по часовой.

– Получается, нужно дернуть эти рычаги в таком порядке. – Ян показал рукой от арки и вздохнул. – Только аккуратно.

Они встали по углам, каждый у своего рычага. Один за другим – с замиранием сердца нажимали на железные рукояти, начиная с первого левого от входа.

Третий.

Четвертый. Зал дрогнул.

Седьмой. Механизм внутри стены зашевелился.

Девятый. Звук усилился, что-то начало сдвигаться.

Двенадцатый. Лязг. Гул.

И… тишина.

Потом – глубокий скрежет: слева, в стене между нишами, узкая щель, тонкая, как лезвие ножа, потом – чуть шире. Кирпичи двигались с сухим шуршащим звуком.

Когда движение прекратилось, перед ними возникла прямоугольная арка, а за ней – пространство. Воздух внутри был тяжелым, застоявшимся, пахнущим старой древесиной, золой, тканью и сырой кладкой. Потолок, низкий, сводчатый, опирался на балки, потемневшие от времени, местами покрытые сеточкой грибка и обрывками паутины.

Вдоль стен стояли деревянные ящики, по большей части одинаковые: массивные, окованные по углам металлом, с потертыми крышками. Некоторые были промаркированы выжженными клеймами: «1851», «Царск.», «Мануф.», а на одном, ближе к центру, – герб, едва различимый под слоем пыли. Сквозь туманность линий читались буквы: «С. Рябушинский».

– Мы что, нашли тайный склад? – прошептала Марина, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Мирон шагнул вперед.