Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов
Она выпрыгнула из грузовика, когда он остановился у ворот госпиталя, и, подхватив свою большую санитарную сумку, направилась к зданию. Внутри пахло карболкой, йодом и старым деревом, — запах, который она знала слишком хорошо. Она прошла по коридору мимо коек, где лежали раненые, мимо палат, мимо операционной, где вовсю кипела работа, и остановилась у двери, за которой сидел начальник госпиталя.
— Здравствуйте, товарищ военврач второго ранга, — сказала она, входя в кабинет. — Вот, прибыла обратно.
Она протянула документы. И пожилой человек с усталыми глазами поднял голову.
— А, Полина! — он узнал ее, и на его лице появилась слабая улыбка. — Я помню тебя, детка. Ты была у нас с самого начала, когда мы только развернули госпиталь. Как там в Юхнове?
— Тяжело, товарищ майор, — ответила Полина. — Раненых много, но медперсонал старается, как может. Вот, отправили меня сюда с теми ранеными, кто там не поместился.
Главный врач нахмурился:
— Еще раненые? Так и без того уже класть некуда… Ну ладно. Придумаем что-нибудь. А ты иди пока отдохни с дороги. Там койка в общежитии для медперсонала пустует. Медсестричек у нас не хватает. Так что поспи и заступай на дежурство.
— Спасибо, товарищ военврач, — сказала Полина, разворачиваясь. — Я найду ту койку.
Она вышла из кабинета и направилась к выходу. На улице стемнело, и холодный ветер снова пронизывал до костей, забираясь под телогрейку. Она прибавила шаг, торопясь добраться до общежития, расположенного в бараке.
* * *
После ухода Сергеева голова у Ловца по-прежнему болела из-за недосыпания, но он нашел у Угрюмова в столе таблетку аспирина, запил ее водой из графина, заставив себя разобраться с делами, которые поручил ему Угрюмов. В дверь постучали. На пороге стоял Орлов. Он выглядел взволнованным, в руках держал картонную папку с документами.
Смирнов же был откомандирован на Объект-12 для расследования, независимого от людей Сергеева. Впрочем, Ловец и отправлял Смирнова туда именно для того, чтобы через него быть в курсе расследования порученца Цанавы. А кто украл образцы он и без того хорошо знал. И теперь нужно было изображать бурную деятельность и вести следствие по ложному следу, чтобы не выйти на самого себя.
— Товарищ майор, — сказал Орлов, входя и прикрывая за собой дверь, — у меня срочное сообщение. Вышла на связь Офелия.
Попаданец поднял голову. Сердце его забилось быстрее. Угрюмов говорил и оставил инструкции в смартфоне, что под этим псевдонимом скрывается некая Анна Зуева, агент советской контрразведки в Вязьме. Она молчала в последнее время, не выходила на связь. И Угрюмов начал опасаться, что ее раскрыли или она мертва. Это он и поручал Ловцу проверить. А тут, получается, сама объявилась.
— Что она передала? — спросил Ловец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Орлов открыл папку, достал лист бумаги с расшифровкой:
— Она просит содействовать переходу линии фронта двумя связными и немецким перебежчиком. Сообщает, что этот перебежчик антифашист, который служил в штабе генерала Вальтера Моделя. У него есть секретные сведения о планах немецкого командования на Ржевско-Вяземском выступе. Он хочет перейти к нам и передать информацию. Офелия пишет, что это очень важно, что эти сведения могут спасти тысячи жизней. И что она ручается за этого перебежчика.
Ловец нахмурился. Что-то в этом сообщении казалось ему странным. Угрюмов характеризовал Анну Зуеву, как осторожную, осмотрительную женщину, которая никогда не рисковала без крайней необходимости. Она бы не стала просить о такой необычной операции, не убедившись в надежности перебежчика. И метод связи был необычным. Обычно она передавала сообщения через старые каналы. А тут — что-то новое. Воспользовалась почему-то резервным, но не сообщала, что же ее к этому вынудило. Как-то не очень вязалось с манерой поведения Офелии.
— Покажи, — сказал он Орлову, протягивая руку.
Орлов отдал ему лист. Ловец прочитал расшифровку. Текст показался слишком каким-то официальным. Слишком четким. Словно бы его составляли по шаблону. И в нем не было тех личных пометок, тех незаметных ключей, которые она всегда оставляла, чтобы подтвердить, что это действительно она.
— Это странно, — сказал он, откладывая лист в сторону. — Очень странно. Я уже ознакомился с ее прошлыми сообщениями. Она никогда не просила о чем-то подобном раньше. И способ передачи — не ее почерк. И нет личных пометок, что может говорить о том, что она работает под контролем. И вообще, этот немецкий перебежчик прямиком из штаба Моделя — слишком удачное совпадение. По-моему, все это подозрительно и требует тщательной проверки.
Орлов кивнул:
— Я тоже подумал об этом, товарищ майор. Но я подумал еще и о том, что если это правда, то мы не можем позволить себе упустить такой шанс. Если у этого перебежчика действительно есть важные сведения, они могут пригодиться.
— Если это какая-то немецкая хитрость, то весьма глупая, — сказал Ловец. — На что они рассчитывают в своем Абвере или в СС, если пытаются использовать подобную легенду? Неужели думают, что мы не проверим этих «посланцев» прежде, чем работать с их информацией? Или это может быть попытка внедрить шпиона? В любом случае, выглядит глупо. Вероятность того, что это какой-то трюк, высокая, если только перебежчик не настоящий. Но, может быть, на то и расчет немцев, чтобы мы поверили в то, что он самый настоящий?
Орлов молчал, не зная, что сказать. А Ловец встал из-за стола, прошелся по кабинету, спросил:
— Что нам известно об этом перебежчике? Есть какие-то данные о нем?
Орлов покачал головой:
— Нет. Только то, что он из штаба Моделя. Антифашист. Имя не называется. Звание не указано. Только что он «обладает важными сведениями».
— Слишком мало информации, — сказал Ловец. — Слишком мало, чтобы доверять ей. И слишком много, чтобы игнорировать.
Он вновь подошел к столу, открыв папку с личным делом Анны Зуевой. Он перелистал страницы, вглядываясь в фотографии, в документы, в рапорты, которые она присылала раньше. Он сравнивал почерк кодирования на старых сообщениях с почерком на новом. И в его голове зародилось сомнение.
— Посмотри сюда, — сказал он, показывая Орлову. — В прошлом сообщении она написала эту фразу немного по-другому. И шифр здесь немного отличается. А в этом — все правильно, слишком правильно. Словно кто-то другой писал это, но постарался копировать ее стиль. И она не добавила лишних точек в конце, как делала обычно, сообщая, что все в порядке.
Он перевернул папку,
