АдвокатЪ - Саша Фишер

— Моя забота, — сказал я. — Твоя — придумать, как показать мне книгу.

— Там она, — Митька мотнул головой в глубину дома. — Но если там старший, то тебе тоже не поздоровится.

Я похлопал его по плечу и разжал руку. Собственно, держать его особой необходимости не было, бежать ему смысла нет. Это была предосторожность, чтобы он не метнулся и что-нибудь не разбил тут случайно.

— Погодьте тут, сейчас проверю, — прошептал он и, крадучись, пробрался к двери. И буквально через пару секунд обратно вернулся. — Идемте, только быстро! Там в аптеку пришла вдова Костюхина, она поболтать любит.

Я последовал за ним.

— А с чего вы взяли, что я к Ведерниковым бегал? — шептал он, оглядываясь. — Может там и не Ведерниковы были, а вовсе даже Воронихины! Я вот сейчас не помню в точности!

— Брось играть, — ответил я. — Врешь только затем, чтобы время оттянуть. А у нас его и так мало.

— Да я ничего такого… — заюлил Митька. Приложил палец к губам, прислушался, а потом заглянул в дверь. Теперь мне тоже стало слышно голоса — опереточный баритон аптекаря и другой, женский надтреснутый. Они активно беседовали, дама жаловалась то на поясницу, то на сына непутевого, аптекарь ей поддакивал и отчаянно сочувствовал.

— Думаете, мне охота из-за вас под палку ложиться? — он зырнул на меня зло и отчаянно.

— За спирт уже бы лег, — пожал плечами я.

— Дык не в спирте-то все дело! — почти вслух воскликнул он. — Он бы и так все на меня свалил! Чуть недостача — Митька. Чуть пылинку на склянке найдет — Митька виноват, плохо помыл! В тот день тоже бесился! Мол, пять гонят и гонят, уже во второй раз, в ночи, считай что. Будто у нас одна аптека на всех, а этот ихний жар Ведерникова — важнее всех!

— Все-таки Ведерниковы, значит, — хмыкнул я.

— Значит, — буркнул Митька. — Вон она ваша книга, хотите смотрите, а хотите… что хотите. Хоть с постным маслом ее ешьте, проклятущую.

Он надулся и сложил руки на груди.

Я открыл тетрадь в темной обложке.

Запись тут велась четко, в разлинованные графы были вписаны все подробности — чье назначение, время отпуска, названия лекарств.

Так.

Я перелистнул книгу на двенадцатое марта. Вот первая запись:

«Отпустить по распоряжению Лебедева Н. С для Ведерникова И. Т. Хинина в порошке, Антипирина в порошке, Бромистый калий в микстуре». Время тринадцать тридцать. Получила Ведерникова П. А.

Я вел пальцем по странице, пробегая глазами незнакомые имена, фамилии и лекарства.

— Да быстрее вы, быстрее же, ну! — крутился рядом Митька. Его невозмутимости хватило не больше, чем на двадцать секунд. — Он же в любой момент может войти!

— Не кипишуй… — отмахнулся я, не отводя глаз от страницы. Ниже, ниже, здесь должна быть еще одна строчка, о повторной выдаче лекарства. Ага, вот оно! В самом низу, в той части, где даже разлиновка заканчивалась, приписана еще одна строчка. От Лебедева для Ведерникова, повторить все то же самое, удвоено. Срочно!' И время — за час до полуночи. И опять — «получила Ведерникова П. А.» Значит в ночной выдаче лекарство не только выписали, но еще и удвоили. Значит первая доза не справилась ни с жаром, ни со спутанностью сознания. Вряд ли человек в этом состоянии мог находиться в здравом рассудке…

— Она собирается уходить уже! — зашипел мне в самое ухо Митька.

— Порядок, — я закрыл книгу и повернул ее в точности как она и лежала. В передней аптеки голоса смолкли, хлопнула внешняя дверь. Раздались шаги.

Но мы с Митькой уже выскользнули в темный склад, осторожно прикрыв дверь.

— Фух… Успели… — Митька отер разом взмокший лоб рукавом.

Тут в аптеке хлопнула дверь и звякнул колокольчик. Баритон аптекаря снова зазвучал. Пришли клиенты. Но кончиться это могло в любую секунду.

На лице Митьки в этот момент расплылась блаженная улыбка. Такая счастливая, словно он только что избежал смертельной опасности, не меньше.

— Не расслабляйся, — я ткнул его в бок. — Покупатель в любой момент может уйти, а нам с тобой надо еще порядок навести.

Тут Митька моментально вспомнил про бутыль со спиртом и снова побелел, и глаза его забегали.

— Тащи тряпку чистую, только быстро, — сказал я. Оглядел большую бутыль, потом маленькую. Где-то граммов двести он набулькал. Если долить водой, не заметят. Спирт никогда не бывает стопроцентным, сколько-то воды там всегда присутствует. Так что если немного разбавить, ничего критичного не произойдет.

Я взял с полки пустой стакан, зачерпнул воды из бака и аккуратной струйкой влил в большую бутыль. Митька смотрел на мои манипуляции обалделым взглядом. Самому ему такое решение в голову не приходило.

— Сам так не делай, — прошептал я. — Прием одноразовый. И это тебя только на сегодня прикроет, понял?

— По-по-понял, — мелко закивал Митька.

Но в глазах алчно заплясали бесенята, а взгляд метнулся в сторону полки с остальными бутылями.

— Давай, помоги мне! — скомандовал я. И мы переставили бутыли со спиртом так, чтобы сегодняшний стоял у самой дальней стены.

— А тряпка зачем? — спросил Митька, крутя в руках кусок ветоши.

— Давай сюда, — я забрал у него тряпицу и тщательно протер все бутыли, которые мы с ним трогали. А заодно и те, что стояли на той же полке. Чтобы отсутствие пыли в глаза не бросалось. Не то, чтобы ее было много… Все-таки аптека. Здесь был относительный порядок даже в девятнадцатом веке.

— Теперь не учует твой старший ничего, — сказал я и вернул тряпку.

— Фух, пронесло… — облегченно вздохнул Митька, и мы оба вышли во внутренний двор.

— Ну это… Того, этого… — Митька стрельнул глазами в сторону улицы. Мол, пора и честь знать, гость дорогой. Но нет, наш разговор еще не закончен.

Я ухватил его за рубаху и подтянул поближе. Этот Митька нужный, но совершенно ненадежный свидетель. Нет никакой гарантии, что он не примется снова юлить и увиливать. Так что следовало кое-какие вещи закрепить.

— А теперь слушай меня внимательно, — сказал я.

— Чччто еще? — пискнул он и снова побелел.

— Когда я тебя потом найду и приведу в суд, ты не будешь юлить и врать, что забыл и не помнишь, понял? — произнес я, глядя прямо ему в глаза. — Не станешь приплетать лишнего и ничего выдумывать. Скажешь все, как есть.

— Это как это? — сдавленно прошептал он.

— Когда ты к Ведерниковым с заказом бегал?

— Двенадцатого.

— Кто выписал лекарство?

— Так это… Лебедев же, как обычно.

— Сколько раз ты ходил в Ведерниковым двенадцатого марта?

— Два раза же!

— Когда был первый, а когда второй?

— Первый через час