Лесной дозор - Александр Вольт
Попытался что-то сказать, но пересохшие губы зашевелились, выдавливая какие-то невнятные звуки.
— Вот же дерьмо, а. Что ж с тобой делать, — раздраженно, но с явной тревогой выдохнул незнакомец, и его руки скользнули от моего лица вниз, к изувеченной ноге. Почему-то мне показалось, что голос был высоким, то ли женским, то ли подростковым. Пашка… Пашка, неужели пришел?
Не-е-ет… не мог это быть Пашка. У него голос «сломался» уже давным-давно.
— Брось, — прохрипел я, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — И вызывай скорую с милицией… Я уже не жилец.
Человек ничего не ответил, а в следующее мгновение он, видимо, попытался оценить, насколько глубоко засели зубья, и слегка шевельнул капкан. И это было ошибкой. Фатальной ошибкой.
От этого движения в ноге словно вспыхнула сверхновая звезда с такой мощью, что я заорал в голос, срывая связки и сдирая ногти об землю.
Наступившая в последствии тьма показалась блаженной, где нет ни боли, ни жара с холодом.
Время потеряло всякий смысл, превратившись в череду рваных и лихорадочных образов, которые вспыхивали перед глазами и тут же гасли, словно кто-то крутил старую кинопленку, вырезав из нее целые куски.
Я то приходил в себя от тряски, то снова проваливался в небытие, но даже в короткие моменты просветления я понимал, что меня куда-то тащат на волокуше, собранной, как мы шутили в институте «дендро-фекальным» принципом конструирования. Из говна и палок, в простонародье.
Надо мной проплывали черные ветви деревьев на фоне серых облаков, а каждое столкновение волокуши с выступающим корнем или камнем отдавалось тупой пульсацией в ноге, разливаясь по всему телу.
В одно из пробуждений я увидел, что мы движемся вдоль берега какого-то незнакомого озера, в котором вода была спокойной, напоминая застывшее зеркало с отражением зимнего леса.
Зима? Странно. Только что ноябрь был, еще снега даже не выпало толком. А на том берегу, если мне не мерещилось, макушки деревьев белели, как и прибрежная зона.
Потом лес расступился, и в затуманенном бредом сознании отпечаталась совершенно дикая картина, в реальность которой я отказывался верить. Мы проходили мимо рваной расщелин в земле, из глубин которой, извиваясь, медленно поднимались клубящиеся лоскуты черного тумана, расползаясь по земле и растворяясь в воздухе.
Я попытался зажмуриться, но когда снова открыл глаза, передо мной по-прежнему был лишь бесконечный лес, бесконечная тряска и чья-то узкая спина, упрямо тянущая меня вперед.
В какой-то момент холод сменился относительным теплом, тряска прекратилась, и сквозь пелену тумана я осознал, что нахожусь в каком-то помещении. То что я смог увидеть напоминало полноценное добротное убежище, сложенное из толстых бревен, совсем не похожее на наши стандартные егерские зимовья.
Сквозь полуприкрытые веки я видел, как по стенам тянутся гирлянды сушеных трав, пучки каких-то кореньев, полки, уставленные глиняными плошками и стеклянными банками с мутными отварами, от которых в воздухе стоял густой запах полыни, чабреца, спирта и дыма от огня.
Я попытался пошевелиться, но тело не повиновалось, скованное слабостью и жаром, который сжигал меня изнутри.
Каждый раз, проваливаясь в темноту, я лишь облегченно вздыхал, потому что, находясь в сознании, терпеть подобное было очень тяжело. Но, наверное, только потому я и возвращался в сознание, что хотел жить.
— У тебя жар, — донесся до меня тот же высокий, но уже более спокойный голос, вынырнувший из темноты. Пальцы вновь ощупывали лицо, но уже куда бережнее.
Я почувствовал, как кто-то мягко касается моего пылающего лба, а затем блаженную, ни с чем не сравнимую прохладу от влажной тряпки, которой незнакомец принялся обтирать мое лицо, шею и воспаленные губы, смывая липкий пот.
Женщина. Не иначе как женщина. Но откуда в нашей тайге?..
— Пить, — просипел я натужно.
Меня аккуратно, но уверенно взяли под затылок, слегка приподняли над лежанкой, и прижали к губам край деревянной чаши. Отдающая терпкими травами вода потекла по губам, и в тот момент ничего вкуснее этой воды я не пробовал. Я попытался глотнуть еще, но рука незнакомца мягко отодвинула чашу.
— Аккуратно. Ты истощен, — произнес как-то нежно голос над самым ухом. — Три дня бредил, не приходя в сознание. Пей понемногу, иначе желудок не примет.
Я тяжело сглотнул, чувствуя, как влага расходится по телу, и попытался разглядеть своего спасителя. Картинка перед глазами все еще оставалась смазанной, и я видел лишь расплывчатый силуэт узких плеч и склоненной головы с длинными золотистыми волосами в свете то ли огня, то ли ламп, не в силах различить ни черт лица, ни возраста.
— Не знаю, кто ты, — просипел я, обессиленно откидываясь обратно на подушку и чувствуя, как на меня снова накатывает непреодолимая волна сна, — но… спасибо.
В ответ я услышал лишь легкий смешок, будто человека напротив позабавило то, что я сказал. И если он что-то и ответил, то я ничего не слышал.
* * *
Постепенно тьма переставала быть безмолвной, начав постепенно наполняться звуками, словно кто-то медленно выкручивал ручку громкости на старом радиоприемнике.
Сначала это был лишь едва различимый гул, похожий на шум крови в ушах, но вскоре сквозь плотную завесу стал пробиваться строгий женский голос, который, казалось, я уже слышал раньше в моменты своих кратких пробуждений. Только сейчас он говорил явно не на русском языке, хотя к моему удивлению я понимал каждое слово.
Я не мог открыть глаза, веки налились свинцом, но слух работал на удивление четко, выхватывая слова, которые совершенно не вязались с привычным егерским бытом в глухой тайге.
— Центр, это наблюдательный пункт, докладываю обстановку по своему сектору, — звучал голос ровно и официально. — Периметр стабилен, сейсмические датчики вдоль кромки расщелины отмечают нормальный фон, подземная активность тварей на нулевых отметках. Ловушки на третьем и пятом квадратах проверены и переведены в режим ожидания, автоматические турели на восточном склоне запитаны от резервных генераторов, заряд батарей девяносто процентов. Визуальных контактов с патрулями со стороны егерей Российской Империи не зафиксировано, предписания о неконтакте соблюдаются в штатном режиме, конец связи.
Раздался короткий писк отключившегося передатчика, а я, все еще находясь где-то на грани сна и реальности, попытался осмыслить услышанное…
Какие еще датчики, какие турели и подземные твари? У нас в лесничестве из техники был только старый УАЗик да рация, которая ловила через раз, если забраться на сосну повыше, а здесь речь шла о каких-то сложных системах, да еще и этот странный пассаж про Российскую Империю, который прозвучал так обыденно, словно на дворе был вовсе не двадцать первый век.
Но, увы и
