Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Днём, может, и не нападут, — соглашалась с ним селянка. — Но если до темноты до Лядов не доберёмся, какая-нибудь из банд местных поцев, а их тут по всей дороге валом, обязательно нападёт.

На сей раз Свиньин не стал с нею спорить. Да, последний вечер, что он провёл на дороге, спокойным назвать было трудно. Юноша хотел было женщину спросить о чём-то, но она вдруг затянула песню — красивая песня, очень мелодичная. И пела она вполне неплохо, несмотря на свой, в общем-то, грубый голос:

— Остался дом за дымкою степною

Не скоро я вернусь к нему обратно

Ты только будь, пожалуйста, со мно-ою

Товарищ правда, товарищ правда…

То были странные слова для хуторянки. Странные смыслы. Юноша подумал тогда ещё, что она прощается со своим домом, прощается надолго.

⠀⠀

⠀⠀

Глава тринадцатая

⠀⠀

У ворот кибуца имени Якова Свердлова он ждал её не очень долго. Руфь вернулась мрачная и, отдав ему половину шекеля, произнесла загадочно:

— Все охранные бабки в рейсе, ни одной свободной, — она вздыхает. — Придётся ехать без них.

— Бабки? — удивляется молодой человек, пряча монету. — А что это ещё за бабки?

— Бабки-шептуньи, — отвечает Руфь, — они поцев-разбойников отпугивают при помощи бельма и сглаза. Так же шёпотом отводят бобров и оборотней, если те увяжутся. Говорят, есть такие сильные шептуньи, что даже зомби могут отвадить от телеги. В общем, без них тут никуда. Охрана они.

— Я удивляться не перестаю, насколько ж самобытна ваша местность. Здесь целиком глотают осьминогов, старух берут в дорогу для охраны. И что ж, вот за такую бабку, чтоб взять её с собой в дорогу, полшекеля платить готовы люди? — произносит юноша с удивлением.

— Да уж, готовы. Можно, конечно, поторговаться, но тут тебе могут подсунуть какую-нибудь грымзу старую, замшелую уже, — объясняет ему селянка. — Но я в таких случаях не мелочусь, беру каких понадёжнее. Уж лучше мальца переплатить, чем взять в рейс какую-нибудь из ума выжившую. С ней же в дороге даже и не поговорить, — она поудобнее усаживается в телеге, берёт вожжи в руки и кричит резко: — А шо-окл! Пошли, пошли… Ну, разминай копыта, застоявшиеся! — козлолоси дёрнули и поволокли телегу от ворот кибуца по дороге на север. — Нажимай, нажимай, ленивые… А шокл! А шокл! — подгоняла животных сильная женщина теперь уже и кнутом. — Нам дотемна в Ляды надо попасть. Не попадём — так и вам худо будет, рогатые. Загонят вас в болото поцы местные.

И когда телега набрала ход, Свиньин решается продолжить расспросы:

— Как понял я, в кибуцах целый бизнес построен на аренде старых женщин?

— Ну а что же… Построен, — соглашается Руфь. — Тут, в местных кибуцах, все поголовно — лютые троцкисты, причём в крайне левом течении; исповедуют они троцкизм-дарвинизм, а значит, все должны приносить обществу прибыль, а иначе, — тут она кивает на поле, мимо которого они проезжают, — вон, к мидиям, на удобрение. Так вот, как бабёнка какая старится и ни на поле, ни на кухне уже работать не может, ей устраивают бельмо, и на трассу её, в рейсы.

— Бельмо? — Свиньин не перестаёт удивляться. — Зачем же бабушке бельмо в дороге?

Женщина оборачивается и смотрит на него как на несмышлёного: ну что же ты такой необразованный? А после начинает пояснять:

— Так то же всем известно с детства: если у бабы один глаз с бельмом, то второй обязательно для сглаза. А ещё бабульку научат основам шептания, и вот тебе попутчица-охранница.

— Как это всё ужасно интересно! — восхищается шиноби. — Но неужели вы считаете взаправду, что от бобриной стаи голодной старушка сможет просто отшептаться?

— Ну, от бобров или там от оборотней бельмо, оно, конечно, не поможет, а вот от поцев-кибуцкеров оно очень хорошо помогает, сопляки жуть как бабок тех боятся, думают, что они их проклянут или сглазят, — поясняет Руфь и добавляет: — Вот такой тут у нас троцкизм-ленинизм.

— Ну, от детей, что не окрепли мозгом, бельмо и сглаз, конечно, эффективны, — не отстаёт от неё Ратибор. — Я допускаю, что ужасным глазом подростков бабка распугать сумеет. Но что касается голодного бобра иль зомби, что таится у дороги… — он с сомнением качает головой, — от них копьём не всякий отобьётся. А тут от них отшепчется старушка? Ну, честно говоря, — я не уверен. Я сам встречался пару раз в болоте и с зомби, и с голодными бобрами. И если человек не подготовлен, то вряд ли он живым уйдёт из топей.

— А я говорю, что хорошая старуха спасёт даже от стаи самых злобных бобров, — уверенно говорит ему женщина. — Пошепчет, пошепчет что-нибудь… — и потом она вдруг продолжает: — Ну а если бобры или, не приведи Господь, зомби не отстанут, то такую бесполезную старуху можно с телеги-то и спихнуть, — юноша смотрит на Руфь теперь изумлённо. А она, заметив его взгляд, и добавляет: — О, если бы ты только видел, как старухи стараются, как нашёптывают яростно, когда за возом увязывается стая бобров. О… — Руфь смеётся, — любо-дорого смотреть!

И тут шиноби хлопает себя по лбу:

— Как прост сей механизм и как изящен! Случиться может так, что в тяжком деле старушка дряхлая с бельмом и сглазом окажется полезнее копья. И понадёжней вакидзаси будет. Ещё раз это тезис подтверждает, что сельская обычная смекалка функциональней может быть и эффективней, чем ум, отточенный образованьем высшим.

Но отсутствие старухи «на борту» на этот раз никак не отразилось на их путешествии, так как до Лядов они добрались ещё до заката, и когда солнце село, были уже в городке. А там юноша снова не стал искать постоялый двор. Он посчитал это не менее опасным, чем путешествие по местным хлябям без охранной старухи. И, как и в предыдущую ночь, молодой человек остановился в том доме, где уже ночевал. Хозяева опять же были не очень рады постояльцам. В прошлый раз убийца хоть один был, а в этот раз ещё притащил злобную селянку из благородных, какая уж тут радость. Но снова не удержались при виде серебряной монеты, на сей раз полушекеля. Даже с учётом отвратительного характера Руфи и её козлолосей, хозяева всё равно внакладе не остались. И радовались они не только тому, что постояльцы выехали ещё до рассвета, но и весомой прибыли, что получили от проезжих. Для этих мест то были совсем неплохие деньги.

А Свиньин и селянка продолжили