Тень против света. - Сира Грин
Наконец можно было сбросить эти бесформенные бело-серые больничные тряпки, переодеться во что-то человеческое и покинуть палату. Перед выпиской заглянул врач — тот самый, с тёплым взглядом и морщинками у глаз. Спросил, как себя чувствую, выписал пачку таблеток и… протянул направление к психиатру. Логично. По бумагам выходило, что я пыталась свести счёты с жизнью, так что осмотр у психолога и психиатра — вполне ожидаемый пункт программы. Я взяла бумагу, кивнула, не споря. Внутри шевельнулось что-то похожее на благодарность — не за направление, а за то, что он хотя бы спросил.
Заодно я попросила его подсказать, как добраться до моего дома. Показала адрес в паспорте — оказалось, место не из тех, куда можно дойти пешком за пять минут. Но транспорт ходит часто, маршрут простой, так что заблудиться почти невозможно.
Поблагодарив врача, я забрала сумку. На прощание помахала нескольким бабушкам, что уже успели со мной познакомиться и даже угостить конфетой из тумбочки. Они улыбнулись в ответ — тепло, по-матерински, — и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.
И наконец вышла на улицу.
Утро встретило тёплым солнцем и живой суматохой — люди спешили кто куда: кто-то бежал с кофе в руке, кто-то толкал коляску, кто-то разговаривал по телефону, громко смеясь. А я, напротив, никуда не спешила. Шагала медленно, рассматривая всё вокруг: машины, блестящие после ночного полива, окна, в которых отражалось небо, кусты с первыми яркими цветами, лица прохожих — усталые, довольные, равнодушные. Эти мелочи казались успокаивающими — обыденными, настоящими, не требующими от меня ничего, кроме того, чтобы просто идти.
На остановке я простояла всего пару минут — нужный автобус подъехал почти сразу, будто ждал именно меня. Внутри было малолюдно: несколько человек дремали у окон, кто-то листал телефон. Я села у стекла и следующие полчаса просто смотрела, как шумный центр постепенно сменяется более тихим, ухоженным районом — деревья становились выше, дома — ниже и светлее, воздух — чище.
Оказалось, мой дом стоял почти у самого леса, рядом с озером — настоящий оазис среди каменных громад. Высокие здания из белого и тёплого коричневого кирпича вздымались словно башни, но между ними — детские площадки с яркими горками, зоны отдыха с деревянными скамейками, ровные ухоженные дворы, где уже цвели первые тюльпаны. Я прошла мимо стадиона, где кто-то в наушниках наматывал круги, мимо школ и детских садов с разноцветными заборами. Потом — через маленький сквер с фонтаном и прудом, где лениво крутились золотые рыбки, а утки важно вышагивали по берегу. И вот я стояла перед своим домом — высокой, современной многоэтажкой с панорамными окнами, отражавшими утренний свет и голубое небо. Дом выглядел… уютно. Дорого. И совершенно чужим.
Я могла бы сразу подняться наверх, но мысль о том, что продукты в холодильнике за эти дни наверняка мутировали в нечто живое и опасное, быстро отрезвила. Поэтому я завернула в ближайший магазин — буквально через дорогу — и набрала всего, что можно приготовить за считанные минуты: хлеб, молоко, яйца, йогурт, пачку замороженных овощей, кофе в зёрнах. Руки сами знали, что брать — будто тело помнило привычки, которых разум ещё не вспомнил.
Паспорт ещё раз подсказал номер квартиры: 298. Я вышла из магазина с пакетом в руке, подняла голову и посмотрела вверх — на своё отражение в стекле высотки. Девушка с тёмно-каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост, с ярко-голубыми глазами, в которых уже не было той потерянной пустоты. Она выглядела… живой. Усталой, но живой.
Я улыбнулась ей — осторожно, почти робко. И пошла к подъезду.
***
В лифте я нажала кнопку пятнадцатого этажа. Двери разъехались с тихим вздохом, открыв длинный, приглушённо освещённый коридор с мягким ковром и запахом чужого кофе. В самом конце, справа, ждала моя дверь — тёмно-коричневая, с аккуратной латунной табличкой.
Пакет с продуктами впивался ручками в ладонь — пришлось поставить его на пол. В сумке нашлась связка ключей — шесть штук. Я невольно скривилась. И зачем мне столько? Словно я когда-то жила в крепости с кучей секретов.
Первый ключ не подошёл.
Второй — тоже.
Третий застрял — я дёрнула его с раздражением, и он вышел с неприятным скрежетом.
Четвёртый болтался в замке свободно, насмехаясь.
Пятый даже не приблизился.
Оставался последний.
Я только поднесла его к скважине, как дверь слева распахнулась — резко, с такой силой, что воздух качнулся.
В проёме стояла высокая девушка — и если бы ведьмы из старых сказок решили поселиться среди людей, она бы точно возглавляла их ковен. Огненно-рыжие кудри падали на грудь тяжёлыми волнами, зелёные глаза — хищные, почти светящиеся — впились в меня так, будто могли прожечь кожу насквозь. В этом взгляде не было ни удивления, ни любопытства. Только холодное, почти осязаемое презрение и чёткое послание: «ты здесь лишняя».
Я ещё домой зайти не успела… Когда же я успела её так взбесить?
Гадать не пришлось. По одному этому взгляду было ясно: приятельницами мы никогда не были. И судя по всему — никогда не станем.
— Вернулась? — её губы сложились в полукривую усмешку, почти презрительную. — Где ты шлялась?
Она небрежно облокотилась на дверной косяк, скрестила руки на груди, словно наблюдала за чем-то неприятным, но неизбежным.
— Ждала меня, что ли? — я развернулась к ней, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она сначала вскинула бровь — будто я сморозила что-то абсурдное, — потом нахмурилась, почти оскорблённо.
— Не слишком ли много чести для такой, как ты? — фыркнула она, и в голосе сквозило презрение, острое, как лезвие.
— Тогда зачем спрашивать, где я была? — я ответила такой же кривой улыбкой, но внутри что-то глупо, болезненно дрогнуло — искорка надежды ударила под рёбра, как забытая привычка. — Меня что, искали?
Я заранее знала, что ответ будет ударом, но всё равно спросила. Потому что где-то в глубине всё ещё теплилась идиотская вера: вдруг кто-то беспокоился. Вдруг кто-то заметил моё отсутствие.
— Тебя? — Она медленно смерила меня взглядом сверху вниз. — Сомневаюсь. Ты только мешаешь. Слишком шумная.
И дверь захлопнулась перед моим носом — резко, окончательно, будто поставив жирный, неоспоримый штамп: нет.Да уж… не думаю, что я настолько ей мешала. Но настроение она подпортила
