Правитель Подземного царства - Дарья Донцова
Летучие мыши разжали лапки. Макс взлетел над горой и с криком:
– О-о-о! Я первый на свете летучий Топтыгин, – начал быстро удаляться.
– Отлично, – обрадовалась Илона, – девочки, корзинки!
Пять крупных мышей подлетели к одной плетенке. Еще столько же подданных Вильяма спланировали около второй.
– Фелиция, Феликс, садитесь по одному в эти «самолеты», – заулыбалась Илона.
Гномы молча выполнили указания, и через пять минут мыши их унесли.
– Здорово как, – кричал отец Франка, – всегда мечтал летать как птица.
– Про нас, конечно, забыли, – взвизгнула Куки.
Илона взмахнула крылом и обратилась к оставшимся членам своего отряда.
– Летчики готовы?
– Так точно, – отрапортовали летучие мыши.
Потом они разбились на группы и прикрепили с помощью крючков к своим поясам куски брезента.
– Куки и Марсия садятся в те «гамаки», которые держат трое моих воинов, для Зефирки – тот, что понесут четверо, для полета Мафи задействовано пятеро, а Франка я посажу к себе на спину. И прощай, гора Ненависти! – воскликнула Илона.
Странно, но вершина словно услышала, поняла ее речь и обозлилась, раздался грохот. В камнях появились трещины, они начали расширяться, превратились в пропасти, но летучие мыши уже подняли в небо собак.
Летчики слаженно хлопали крыльями. Мафи держалась передними лапами за край брезентового «гамака», смотрела вниз. Когда мыши начали снижаться, Мафи увидела, что во дворе Мопсхауса стоят мама Муля, Феня, Черчиль, белка Матильда, чихуахуа Антонина, Лаки и Тим. Все они махали лапами, над их головами летали птички-пуховички во главе с Лялей. А у самого умного мопса на шее висело неизвестное Мафи украшение, медальон в виде солнца. Пагль удивилась, потом ее неожиданно укусила тревога. Да, все радуются, но Мафи не ощущает волны тепла, которая всегда окутывает ее при виде членов семьи. Что-то не так! Но что?
Глава 17
Предательство
– Специально испекла самый праздничный торт, – сообщила мама Муля, наливая в чашки какао.
– Потрясающе, – воскликнул Тим, – ем уже третий кусок! Лопну, но возьму четвертый.
– Не сочтите мою просьбу за бестактность, – тихо произнесла Лаки, – можно мне на диван прилечь? Что-то… устала… и…
Не договорив, Лаки закрыла глаза и засопела. Мафи заморгала. Лабрадориха заснула в гостях? Вот уж удивительно!
Феня, которая сидела около Мафи, толкнула ее в бок и зашептала:
– Быстро прикинься спящей, положи голову на тарелку. Не задавай вопросов, просто делай, что говорю! Молча!!!
Пагль растерялась, живо выполнила указание, но чуть-чуть приоткрыла один глаз и увидела…
Все спят. И вдруг Франк встал, одновременно с ним поднялась… Зефирка.
– Нам это удалось, – воскликнула она.
– Тс, – шикнул Франк, – не ори!
– Говорю тихо, – оскалилась лучшая портниха, – не смей мне замечания делать.
– Закрой пасть, – грубо приказал ей гном, потом он подошел к Черчилю.
– Кабы я не налила сейчас сонное зелье в какао, ничего бы у тебя не получилось! – вздыбила шерсть Зефирка. – Я тут главная! А ты мой слуга! Снимай медальон.
– Отстань, – рявкнул Франк, – разболталась!
Потом он вытащил из кармана брюк кусачки…
Мафи сообразила: гном и лучшая портниха задумали нечто ужасное. Нет, нет, Зефирка не могла стать предательницей. Однако лучшая портниха сейчас такая злая, что у нее даже лысый хвост покраснел! Мафи захотела встать, но сумела удержать себя на месте. Феня велела прикинуться спящей, значит… Волна гнева поднялась в душе пагля. Нет, Зефи ни при чем. Это обман, неправда. Лучшая портниха любит свой дом, семью! У пагля вспотели уши. Да, такого просто не может случиться с органом слуха ни у одного пса, а вот с Мафи это произошло, и тогда собака поняла: она неспособна прикидываться спящей, когда Франк и не пойми кто задумали нечто отвратительное!!!
Мафи резко вскочила, подпрыгнула, оскалила зубы, бросилась на Франка… в ту же секунду Зефирка ринулась к окну, но ей преградила путь Феня. Тихая, всегда спокойная, никогда не повышающая голоса хранительница архива и библиотеки, летописица Прекрасной Долины, жена самого умного мопса Черчиля сейчас превратилась в разъяренного тигра. Из груди Фенечки вырвался крик:
– Враг в Долине!
А потом она подняла всю шерсть, стала похожа на дикобраза, бросилась к Зефирке. И все, кто прикидывались спящими, вскочили!
И началось.
Мафи от изумления окаменела. Скажи ей кто десять минут назад, что тихая, стеснительная Фенечка ловко повернется на правой задней лапе, поднимет до ушей левую и как даст ею прямо по голове Зефирки, а Черчиль в один миг скрутит в бараний рог Франка, она бы ни за что не поверила! Потом муж с женой с немопсовой быстротой вытащили из-под дивана веревки связали гнома и лучшую портниху, а затем хором воскликнули:
– Прекрасная Долина, страна родная наша, Прекрасную Долину любить, Прекрасной Долине служить, – и засмеялись.
Вот расскажи кто Мафи о таком происшествии, пагль бы поспешила вызвать доктора белку Люду. Ясно же, что рассказчик сошел с ума! Феня умеет драться прямо как кролик Лева, тренер по борьбе? Черчиль способен в секунду лишить врага способности шевелиться? И неприятель-то кто? Зефирка!!!
Мафи села на ковер и зарыдала, повторяя:
– Зефи сошла с ума! Зефи не могла! Зефи отравили! Зефи не такая…
В столовой неожиданно стало тихо, потом кто-то погладил пагля по голове, и раздался знакомый, нежный голос:
– Мафушенька, люблю тебя очень-очень!
Пагль открыла глаза и увидела… Зефирку, одетую в ее любимое, домашнее, розовое платье.
Мафи потрясла головой, перевела взгляд на кресло… там тоже сидела Зефирка! И тут раздался плач Куки:
– Простите, простите меня! Не знаю, почему так гадко вела себя! Я вас всех очень-очень люблю!
У пагля закружилась голова.
– Лучших портних теперь две? – простонала Мафи. – Такое может случиться? И как понять: где настоящая Зефи, а где двойник?
– Очень просто, – ответила Феня, отряхивая брюки, – на хвосты посмотри! Что видишь?
– У той, что около меня, он роскошный, пышный, – забормотала Мафи, – а у другой, как веревка, голый… Ой! Да! Да! Я поняла, что мне все время казалось странным: Зефи сообщила, что у нее с хвостика осыпалась шерстка, когда она успела проскочить между сдвигающимися стенами коридора! Но ведь шерсть потом начинает снова быстро расти! А у нее…
Пагль невоспитанно показала когтем на черную мопсиху, которая сидела связанная в кресле, и повторила:
– А у нее остался голым! Совсем голым! Вот не покидала же меня
