Тайна кольца Рябушинских - Ольга Сергеевна Нагибина
– Ну что, поход в музей уже не кажется обычной прогулкой?
Ян сглотнул:
– Кажется, у нас начинается настоящее приключение.
– Предлагаю выйти. На улице будет проще все обсудить, – спокойно сказала девушка, по-прежнему не сводя взгляда с витрины.
Ребята переглянулись и молча кивнули. Интерес к бриллиантам, диадемам и скипетрам испарился – слишком многое изменилось за последние несколько минут.
Они покинули здание Алмазного фонда вместе с экскурсией, вышли под яркое солнце, и Кремль вновь окутал их величественной тишиной. Ветер тянулся с Москвы-реки, шелестел кронами деревьев у стен, в воздухе витал аромат горячего асфальта и лип. Они шли молча, каждый переваривая услышанное и увиденное. Заговорили только тогда, когда сели на лавочку в тени неподалеку от Спасской башни.
– Меня зовут Таисия, – первой нарушила молчание девушка.
Мирон по очереди представил каждого из ребят. Таисия слегка наклонила голову, взгляд ее смягчился.
– Приятно познакомиться, – сказала она с легкой улыбкой.
Полина не выдержала:
– Простите, но сейчас, на улице, при дневном свете, вы… вы действительно очень похожи на ту девушку с портрета. Это не просто сходство, это почти отражение.
Таисия усмехнулась уголком губ:
– Художник постарался. Не зря я тогда позировала ему неделю – стояла по четыре, иногда по пять часов подряд.
– Что? – вырвалось одновременно у Мирона и Яна.
Полина сглотнула.
– Вы… вы же пошутили?
Таисия покачала головой. Легкий порыв ветра тронул прядь ее волос, но она осталась недвижима.
– Получается… вы бессмертны? – осторожно произнесла Марина.
– Получается, так, – кивнула Таисия. – Но позвольте рассказать все по порядку.
Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. Птицы щебетали в кронах, за стеной куранты гулко отбили час.
– Это кольцо было создано специально для меня. Мой жених… Он сам придумал эскиз, выбрал камни, заказал у ювелира. Он знал, какие я люблю узоры. Мы были счастливы. И я мечтала: когда-нибудь передам перстень нашей дочери, а она – своей. Это должно было стать семейной реликвией.
Голос девушки чуть дрогнул.
– Но грянула революция. Когда пришли за нашей семьей, муж отчаянно дрался, но их было много, за ними, как они думали, были право и правда. Они силой сняли с меня кольцо, и тогда муж проклял его. Он сказал, что украшение принесет беду всем, кто будет владеть им, пока не вернется в наш род. И вместе с этим он обрек меня на вечные поиски и вечную жизнь.
Ян нахмурился, пытаясь уловить подвох.
– Но… бессмертие. Это же… разве плохо?
Таисия слабо улыбнулась, но в глазах ее промелькнула усталость.
– Если бы можно было жить… чувствовать вкус еды, ощущать сон, смеяться по-настоящему… тогда – нет, не плохо. Но я не сплю. Не ем. И с каждым новым владельцем, которому кольцо приносит несчастье, я чувствую все до последней боли, до крика. Это не жизнь. Это расплата.
– Но ведь это несправедливо, – тихо сказала Полина. – Это ведь с вами так поступили. Это вашу семью уничтожили.
Таисия кивнула.
– Да. В ту ночь, когда нас предали, я успела одно – защитить тех, кого любила. Я связала кольцо с собой, и теперь только я могу вернуть его в семью. Только тогда проклятие будет снято. И я, возможно, смогу… уйти.
Ее глаза задержались на них, и голос стал чуть тише:
– Но одна я уже не справлюсь. Думаю, именно поэтому мы встретились.
Мирон сидел молча, глядя в мостовую и пытаясь уложить в голове услышанное. Ян все еще надеялся, что это розыгрыш. Только Полина смотрела на Таисию без страха, с каким-то странным уважением и даже теплотой.
– Значит, пока кольцо не вернется в вашу семью, вы… просто живете? – тихо спросила Марина.
– Не совсем живу, – ответила Таисия. – Скорее существую. Вечная тень рядом с вечной утратой.
Она посмотрела вдаль, туда, где за стенами Кремля шумела жизнь, совершенно не подозревающая о таких людях, как она.
– Получается, – тихо сказал Мирон, – каждый, кто владел кольцом, сталкивался с несчастьем?
– Да, – кивнула Таисия. – После революции оно переходило из рук в руки. Его пытались продать, прятать, вернуть в музей. Некоторые верили, что в нем спрятан шифр, другие – что оно обладает мистической силой. Один коллекционер исчез, не успев покинуть Москву. У другого постоянно случались пожары. У третьего… – Она замолчала. – В общем, кольцо приносило беду. Всегда.
– А вы… вы следили за ними? – осторожно спросила Марина.
– Следила, пыталась вернуть, но тщетно. Я не могу его выкрасть. От него должны отказаться в мою пользу, добровольно.
– Так странно, – протянула Марина. – Оно же ваше.
– Да, но, чтобы убрать проклятье, его должны добровольно передать мне. Тогда оно снова будет носить защиту и вернется в наш род. Я знаю, что вы сейчас спросите: «Почему я не просила?» Просила, но от такой красоты мало кто добровольно готов отказаться.
– Давайте мы попросим? – предложил Ян.
Таисия покачала головой:
– Не получится, я потеряла его из виду в тридцатые годы.
Мирон спросил:
– И вы думаете, что мы как-то можем помочь?
– Да, – кивнула Таисия. – Думаю, вы можете помочь.
Марина нахмурилась:
– Но почему именно мы?
Таисия на секунду замолчала, взвешивая слова:
– Потому что у меня мало времени. Каждый день в восемнадцать ноль-ноль я возвращаюсь в свою усадьбу… Иначе нельзя.
Полина вскинула брови:
– Это тоже часть проклятия?
– Да, – ответила Таисия с легкой усмешкой. – Но не думайте, что это придумал мой муж, чтобы наказать меня. Хотя… наверное, он действительно так думал. Я ведь… я не сразу рассказала вам все. – Она отвернулась, посмотрела на ворота Кремля, будто видела их совсем другими: старинными, окруженными людьми в черкесках, с письмами, тревогой и последней надеждой. – Тогда, в семнадцатом, нам дали шанс. Мы могли уехать во Францию. Всей семьей. Нам разрешили бы… если бы я отдала все. Все украшения. И кольцо тоже. Я пошла на это. Думала, что спасаю своих.
– Но муж… – прошептала Полина.
– Да. Он счел это предательством. Подумал, что я добровольно отдаю семейную реликвию. Он не знал о договоренности, не успел. Было время страха. Времени, когда никто никому не верил. Даже тем, кого любишь больше жизни. – Таисия говорила тихо, без слез, но слова отзывались горечью у каждого из ребят. – Мы не уехали. Его арестовали через два дня. А потом… все покатилось. Меня тоже увезли. Кольцо исчезло.
Молчание повисло на лавочке, как легкий вечерний туман. Никто не знал, что сказать, слишком много историй, слишком много чувств, и все это уложилось в несколько минут разговора с девушкой, которая не старела, не спала и
