Медные трубы - Палома Оклахома
Движения были точными и уверенными: руки сами помнили, что делать. С подобным механизмом Лада сталкивалась в «гостеприимном» полицейском участке города Екатеринбург. Не теряя времени в камере одиночного заключения, она до мельчайших деталей изучила устройство замка. Проволока сдалась и приняла нужную форму.
Лада аккуратно ввела самодельную отмычку в скважину. Пальцы сводило от напряжения, но Лада не сдавалась. Один… Второй… И наконец третий щелчок прозвучал, как торжественный аккорд. Замок сдался.
Трясущимися окровавленными пальцами она схватила рычаг и потянула вправо. Стены цистерны угрожающе нависали, едва не касаясь плеч. Металл изгибался, испуская пронзительный рев, а острые края швов грозили в любой момент впиться в тело. Замок не поддавался.
— Давай же! — прошипела Лада, чувствуя, как сердце колотится в груди так, словно стремилось вырваться наружу.
Механизмы цистерны издали ликующий рев. Стены сместились, обдав Ладу пыльным горячим воздухом и кровавым дождем из ржавых чешуек. Лада сделала последний рывок. Замок наконец сдался — Лада со всей силы толкнула люк вперед и, не теряя ни секунды, выпрыгнула в кромешную темноту. Ее тело полетело вниз, и она едва успела зацепиться за подвесной переход. В следующее мгновение металлический корпус танкера, целые сутки служившего ей домом, сомкнулся. Прямая трансляция оборвалась на финальном кадре: стальные стены расплющили видеокамеру, как никчемное насекомое. Вместо прощального взгляда бездонных глаз хрупкой участницы под номером «II» перед недовольными, жаждущими подробностей, зрителями разверзся черный экран.
Не позволяя себе перевести дух, Лада вцепилась в поручни скрипящих настилов, подтянулась, встала на ноги и что есть мочи рванула вдоль металлической конструкции. Цистерна, оставшаяся позади, с ужасающим грохотом сжалась и превратилась в груду металлолома. Сорвавшись с креплений, она рухнула в бездну. Лада, замерла, прислушивалась к звукам падения: «Нужно высчитать глубину помещения». Через три с половиной секунды, показавшихся вечностью, раздался резкий, раскатистый треск: лом, весящий около центнера, достиг дна. Пропасть оказалась чудовищной: более шестидесяти метров. Эта цифра эхом отозвалась в сознании Лады, сгущая краски общей картины.
Лада мчалась по шаткому переходу, под ней зияла пустота. Одно неосторожное движение, и она окажется на дне ангара.
«Какую же клетку уничтожат следующей?»
У номера «XI», Алины, изначально были плохие результаты: она самая робкая участница. Номер «X», Леся, тоже, скорее всего, оказалась на дне турнирной таблицы: она не могла расположить к себе внимание аудитории, любящей красноречивые слова. Вдобавок ко всему, Леся притворилась наживкой в инсценированном девочками конфликте.
Перепрыгнув разрыв в подмостках, Лада даже не позволила себе испугаться или задуматься о том, что будет, если она сорвется. Приземлившись, она резко свернула на мост и врезалась в контейнер с номером «IV».
— Майя? Ты тут? Слышишь меня?
— Угу, — промычал тонкий голос. Майя все еще была в эфире и умело скрывала диалог, чтобы кукловоды не заподозрили неладное.
Игра родилась в эпоху, когда технологии лишь начинали подчинять себе мир, но даже по современным меркам она поражала воображение. Камеры наблюдения фиксировали все, что происходило на каждом этапе смертельного состязания, но промежуточные участки между испытаниями оставались вне их досягаемости. Этот огрех в структуре превращал переходы из отсека в отсек в короткий, но важный момент свободы от пристальных глаз зрителей.
Выбравшись из своей ловушки, каждая из девушек должна была добраться до платформы, где их снова окружали видеокамеры. Прямой эфир продолжался на потеху аудитории, а каждый этап забирал две жизни. Из пятого тура в четвертый могли перейти лишь девять участниц. Но Лада не собиралась мириться с этим.
Она была знакома с изнанкой проекта так, словно сама была частью его создания. Организаторы и предположить не могли, что кто-то из заложниц может поставить шоу под угрозу существования.
— Майя, что ты видишь внутри?
Лада услышала легкое пыхтение. Майя подвинулась, чтобы скрыть лицо от пристального наблюдения видеокамеры, и наконец смогла разговаривать.
— Могу сказать, чего я НЕ вижу — света в конце тоннеля!
— Давай быстрее вытащим тебя, у нас совсем мало времени.
— М-м… здесь из стен торчат перекладины. Напоминает игру на приставке, будто нужно подняться снизу вверх.
— Отлично! А ты сбросила наручники, как я велела в инструкции?
— Да, сработало! Руки свободны.
— Ну, вперед! У тебя же хорошая растяжка?
— Мужика, который мог регулярно трудиться над моей растяжкой, ты сцапала себе. Так что я не в лучшей форме.
— Скажу Бордеру, чтобы погонял тебя на хоккее! Майя, я сейчас попытаюсь отключить внешнее питание твоей видеокамеры. Трансляция прервется, нам важно, чтобы зрители не догадались, что мы работаем сообща. Как только эфир остановится — доберись до самой верхней трубы, она не должна быть приварена. Это и есть заветный ключ.
— Помню. Я внимательно прочла каждое слово в твоей инструкции. Откуда ты все это знаешь?
— Неважно. Делай, как я говорю.
— Я вижу черную трубу. Остальные рыжие.
— Все верно, дуй к цели!
Лада извлекла лезвие из подкладки и только сейчас обратила внимание на свои руки. От множества ран и порезов на них не осталось живого места. Она зажала бритву губами и полезла вверх по танкеру, в котором находилась Майя. Ее пальцы хватались за ржавые выступы, цепляясь за каждый болт, каждую зазубрину, что только попадалась на пути… Главное — добраться до проводов.
Пучки кабелей висели вдоль стен, как стальные лианы, обвитые вокруг ржавых кронштейнов. Лада провела пальцами по изоляции, с легкостью определив нужный провод. Острые края бритвы блеснули в руках. Лада работала быстро и точно: два резких взмаха, и главный кабель, подающий питание к камере, был перебит.
— Давай, Майя, у тебя три минуты!
Лампочка видеонаблюдения потухла. Дрожа от страха, Майя принялась карабкаться по скользким трубам. Ее пальцы не слушались, слабость во всем теле давала о себе знать. Первый раз она сорвалась, поставив ногу мимо опоры. Глухой стон вырвался из ее груди, когда она приземлилась на грубый настил.
— Ты сможешь! — Лада осторожно спускалась назад.
Майя попыталась снова. Ее рука соскользнула, и она с размаху ударилась головой о металлическую перекладину. Звук удара отдался эхом в замкнутом пространстве. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать от боли. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание.
— Представь, что это для съемок! Нужен один хороший дубль! — не унывала Лада.
Майя остановилась на мгновение и перевела дух. Ее грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения. Когда силы вернулись, она взяла себя в руки и полезла выше. Острый металл впивался в ладони, оставляя на коже ожоги от трения. Наконец, она нащупала то, что искала —
